Чтение онлайн

Валентин Тублин. Некоторые происшествия середины жерминаля.
– СПб.: 2013. – 208 с. – 1000 экз.

Всё-таки писать анонсы – нетривиальное занятие. Вот что сказано о книге Валентина Тублина с показательно-скучным названием "Некоторые происшествия середины жерминаля": «Герои повести решают важнейший вопрос – как, по какому пути должно идти человечество к царству всеобщей справедливости, к свободе, равенству и братству». И вроде бы не придерёшься: настолько образцово-круглые и стёртые эти слова – и, конечно, уместные, ведь речь в книге идёт о Французской революции[?]

А между тем завораживающая сила повести Тублина в том, что её герои уже ничего не выбирают и не решают. Они, как щепки, подхваченные течением, несутся в водовороте, в который превратилась развязанная ими самими и совсем недавно революция. Ни блестящий и грозный оратор Дантон, ни мятущийся Камилл Демулен, ни посаженный в «кошачью западню» вчерашний генеральный прокурор Парижской коммуны Пьер Гаспар Шометт… Ни общественный обвинитель Революционного трибунала хитроумный Фукье-Тенвиль, ни даже зелёный от недосыпания, с трясущимися руками Робеспьер. Они уже ничего не решают и ничего не могут остановить. Сейчас самое начало апреля («середина жерминаля»), и в повозке палача везут к Гревской площади Дантона и Демулена, а в июле там окажется и Робеспьер. И вот когда все неподкупные, все революционеры с горячими сердцами положат голову под нож гильотины, когда сам парижский палач, не выдержав обилия казней, раньше времени уйдёт в отставку – тогда к власти придут такие, кому до свободы, равенства и братства нет уже никакого дела, такие, как лишь мельком упомянутый в повести «великий инквизитор» Вадье. Рождённый на двадцать лет раньше лидеров Французской революции, он переживёт их ещё на тридцать пять. Вот такая впечатляющая живучесть. Умудрённые опытом циники, мошенники, негодяи уцелеют и придут на смену исполненным революционного задора тридцатилетним мужчинам – и всё же они не герои, и потому «тут про таких не поют».

«Некоторые происшествия середины жерминаля» – трагедия. Если человечество и может что-то решать и выбирать, то повесть не о том. Это трагедия о неумолимой логике развязанного процесса, где всем управляют долг и страх. Но, даже несмотря на это, герои вызывают уважение. Сочувствие или жалость. Или даже острое чувство утраты – как отлично удавшийся Тублину мощный, пылающий энергией, словно факел, Дантон. Их очень жаль, этих людей, которые так искренне хотели добра. И разве они прожили бы жизнь по-другому, если бы могли? Гниющий в «кошачьей западне» Пьер Гаспар Шометт, автор мрачного «Закона о подозрительных», ищет изъяны своего пути. Теперь-то у него много времени, чтобы всё обдумать. Теперь-то он знает: «Ради единства ты пожертвовал своими убеждениями, но ты не понял тогда, что там, где совершается несправедливость, не может быть единства. А когда ты понял это, ты уже не в силах изменить ничего». Наказание заслуженно, он это знает. Но от революции не отречётся. И это, наверное, правильно.

Теги: Валентин Тублин , "Некоторые происшествия середины жерминаля"

ПРОЗА

Грэм Джойс. Зубная фея.
– СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2013. – 352 с. – 4000 экз.

Роман всемирно известного британского прозаика Грэма Джойса "Зубная фея" – это свое­образный ответ Сэлинджеру с его «Над пропастью во ржи». Темы затрагиваются аналогичные: подростковое сознание, формирование личности, мир глазами ребёнка. Только вот у Джойса всё гораздо сложнее и – в какие-то моменты – страшнее. Однажды ночью мальчик Сэм обнаруживает у своей постели Зубную фею – сказочного персонажа, который, однако, вполне реален. С этого момента (и вплоть до своего взросления) Сэм пытается бороться с чудовищем, оказавшимся вовсе не таким доб­рым, как принято в старых добрых сказках. Зубная фея делает всё возможное, чтобы отравить ему жизнь, заставляет совершать немало глупостей и дурных поступков и даже толкает мальчика на убийство[?] Несмотря на все попытки, Сэм никак не может избавиться от этого кошмарного создания, хотя и понимает, что оно – всего лишь плод его воображения…

ПОЭЗИЯ

Иван Бунин. Стихотворения в 2-х томах. – СПб.: Издательство Пушкинского Дома; Вита Нова, 2014. – 544 с. – (Серия: Новая библиотека поэта). – 1000 экз.

Бунин остро переживал, что современники чтили в нём прежде всего прозаика, и сам себя считал в первую очередь поэтом. И вот перед нами наиболее полное и в то же время первое научное собрание поэтического наследия И.А. Бунина. Оно сопровождается очерком биографии и поэтического творчества нобелевского лауреата, а также полным текстологическим анализом его стихотворного наследия. В примечаниях указаны все значимые прижизненные публикации, приведены все пометы и правка из авторских экземпляров всех сборников и томов собраний сочинений, уточнена датировка множества стихо­творений, процитированы наиболее интересные отклики критиков и т.д. Сегодняшнему читателю предлагается увидеть поэзию Бунина глазами его просвещённого современника. Настоящее издание призвано устранить до сих пор сохранившуюся деформацию восприятия, расставить более точные акценты и заново открыть творчество одного из лучших лириков рубежа XIX – начала XX века.

БИОГРАФИИ

Ксения Атарова. Лоренс Стерн. Жизнь и творчество. – М.: Б.С.Г.-Пресс, 2014. – 416 с.: ил. – 3000 экз.

«Стерн несравненный!» – писал о нём Карамзин. «Я часто вспоминаю об этом человеке, которому обязан столь многим», – признавался Гёте. «Несносным наблюдателем» называл его Пушкин. В России не было биографии Стерна. Теперь стараниями англиста Ксении Атаровой она появилась. Местами эта книга производит гнетущее впечатление. Не потому, что дурно написана, – Атарова пишет легко и внятно. Угнетает атмосфера бедности и нездоровья, в которой прошло детство Стерна, а отчасти и вся жизнь. Высокая детская смертность. Пришедшие в упадок благородные семейства. Душевное нездоровье жены писателя. Разлука с дочерью. И на фоне всего этого – книги Стерна, смешные настолько, что сам Теккерей назвал его «шутом»; всегда потаённо-грустные. Исследование Атаровой – не просто биографическое, но и литературоведческое, а отчасти и источниковедческое; оно будет интересно широкому кругу читателей.

МЕМУАРЫ

Валентин Осипов. Корифеи моего времени. Свидетельства очевидца. – М.: Русский раритет, 2013. – 640 с. – 1000 экз.

Необычность мемуаров В. Оси­пова, биографа М.А. Шолохова, лауреата Всероссийской Шолоховской премии, в том, что это не отчёт автора, отдавшего 60 лет своей жизни журналистике, книгоизданию и литературе. Мемуарные портреты авторитетных для него современников и живые факты из недавней истории культуры В. Осипов начал публиковаться с конца 90-х. Воспоминания о С. Конёнкове, М. Шагинян, Л. Леонове, С. Рерихе, Д. Лихачёве, И. Ефремове, правнуке Пушкина – Г.Г. Пушкине, Л. Гудиашвили, Я. Смелякове теперь собраны в единый свод. По фотографиям на обложке можно судить, что герои книги – действительно лучшие люди своей эпохи. Михаил Шолохов и Константин Симонов, патриарх Алексий и Виктор Астафьев, Сергей Михалков и Юрий Гагарин. В книге пять разделов с 55 именами и 49 событиями и альбом шаржей. Книга особенно будет полезна тем, кому интересно, как развивалась культура нашего народа в советский и постсоветский периоды.

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Станислав Востоков. Фрося Коровина. – М.: Клевер-медиа-групп, 2014. – 112 с. – 3000 экз.

Девочка с красивым русским именем Евфросинья – «настоящая русская баба» – живёт в деревне Папаново с бабушкой, «крепкой старухой», которая не может представить своего существования без земли. Это немудрящая, тёплая и добрая история о родных корнях, о колоритных деревенских типах – чуточку идеалистическая, в нужной мере сказочная и всё же вполне (для детского чтения) достоверная, рассказанная с мягким юмором. Злодей на всё Папаново один – «принципиальный пьяница» Никанор, да и он такой нелепый и несчастненький, что его хочется пожалеть. Зато все ребята в книжке – молодцы, храбрецы. Даже если они не всегда слушаются старших и частенько получают в школе «троечки». Но деревня – она такая: приучает детей к самостоятельности. Что бы ни случилось, девочка Фрося Коровина, праправнучка знаменитого столяра Фёдора Коровина и внучка замечательной бабушки, никогда не потеряет друзей и своей жизнерадостности. А читатели не только познакомятся с её приключениями, но и узнают кое-что о северном деревянном зодчестве.

Фото: ИТАР-ТАСС

Год культуры Третьяковская галерея начала фундаментально: к 130-летию со дня рождения Зинаиды Евгеньевны Серебряковой (1884-1967) устроена выставка её работ, выполненных в эмиграции и никогда прежде не показывавшихся в России. Более 70 произведений прибыли в Москву из Парижа лишь на полтора месяца.

Её первая персональная выставка в СССР состоялась 50 лет назад, в 1965–1966 гг., за год до смерти. Тогда её французские работы побывали в Москве, Киеве и Ленинграде, и большинство из них приобрели крупнейшие музеи страны, в частности, в Третьяковскую галерею поступила серия пастелей. Но целиком эмигрантский период творчества Серебряковой долгое время был у нас малоизвестен. Нынешняя экспозиция "Зинаида Серебрякова. Парижский период. Александр и Екатерина Серебряковы", составленная из произведений, хранящихся в семейной парижской мастерской, частных коллекциях и собрании Fondation Serebriakoff, целиком заполнила выставочное пространство Инженерного корпуса ГТГ.

Серебрякова принадлежит блестящей плеяде мирискусников, точнее – «второй волне», и её публичный дебют в 1910 году на VII выставке Союза русских художников стал триумфом – «За туалетом. Автопортрет» (1909) был приобретён Советом Третьяковской галереи и вошёл в постоянную экспозицию музея. Затем она участвовала в нескольких сборных показах, а потом случилась революция – и мир перевернулся[?] Спустя несколько лет Серебрякова писала из Парижа: «…ведь у вас моё искусство теперь никому не нужно! А сил нет больше приспособиться к «новому» искусству. И вспоминаю свои надежды, «планы» молодости – сколько хотелось сделать, сколько было задумано, и так ничего из этого не вышло – сломалась жизнь в самом расцвете…»