Чтение онлайн

– А что вы сами больше всего цените в сегодняшнем дне и что из оставшегося в прошлом вам особенно жаль?

– Жаль большую страну, на просторах которой каждый мог найти себе применение. Такая страна, как океанский лайнер, идёт сквозь шторма, но у всех на борту есть чувство стабильности. Ощущение уверенности и покоя.

А вот в сегодняшнем дне больше всего я ценю свободу. Как бы сложно порой ни было, ты сам выбираешь своё направление. Хочешь – книги пишешь, хочешь – бизнесом занимаешься. Да, самостоятельно определять свою судьбу непросто. И многие сегодня стонут от такой необходимости. Снова мечтают, чтобы их кормили и палкой погоняли. Вот лично я, например, при советской власти после работы в «Комсомолке» мог бы стать собкором «Правды». Продвинуться по партийной линии. Имел бы дачу, спецпаёк, казённую «Волгу». Рулил на ней по Москве и думал, что жизнь удалась. Однако очень подозреваю, что мне было бы скучно. Конечно, нынешнее «веселье» тоже разное. Иногда от него хочется волком выть. Но ты свободный волк и сам ведёшь свою стаю.

Беседу вели  Алекс Громов и Максим ГОРОХОВ

Теги: Александр ЛАПИН

Фото: РИА "Новости"

Предваряя открытие персонального Музея художника на 2-й Тверской-Ямской улице, пока что Новый Манеж предоставил свои залы крупномасштабной экспозиции "Анатолий Зверев. На пороге нового музея".

Это работы 1955-1960 гг., ранее находившиеся в частной коллекции Георгия Костаки и преподнесённые в дар Музею АЗ его дочерью Аликой. О создании такого музея было объявлено год назад громкой выставкой «Зверев в огне», а сейчас – своеобразный подарок легендарному коллекционеру и другу художника в год его 100-летия. Костаки считал Зверева лучшим художником 1960-х, называл своим Ван Гогом, старался всему свету рассказать об этом гении, знакомил с мастерами, и никто не оставался равнодушным. Например, Роберт Фальк заметил: «Каждый взмах его кисти – сокровище. Художники такого масштаба рождаются раз в столетие». Сам Костаки подарил Третьяковской галерее ценнейшую коллекцию первого русского авангарда, на этот раз в Россию из Греции вернулись сотни шедевров Зверева, и лишь часть этой коллекции представлена публике в режиме анонса будущего музея. Большие растяжки с высказываниями мастера – то ироничными, то философичными – вводят зрителя в ареал его противоречивой личности.

На вопрос «Когда вы начали рисовать?» он отвечал: «Я родился художником». Уникальная манера Зверева всегда узнаваема: экспрессионизм на грани жанра и абстракции в приоритете колористического аспекта над содержательным рождает в буйстве «бесконтрольных» красок непостижимый лиризм[?] Это живопись настроения, приглашающая зрителя к созерцательному тихому уединённому впитыванию космоса. «Ты видишь не так, как остальная масса…» Миллиарды разноцветных капель, штрихов, намёков, клякс, подсказок, тайн, вкраплений, силуэтов, выглядываний, смыслов… Все эти мельчайшие частицы живут своей жизнью, не ожидая и не надеясь, что хоть кто-нибудь её уловит и поймёт: «Мы уходим в вечность… Так пропадает корабль нашей жизни. И всегда в неизвестном направлении… А живопись придумана для того, чтобы как-то сгладить нашу беспомощность»…

Выставка приготовила несколько сюрпризов. Мало кто знает, что Зверев работал в жанре супрематизма, писал стихи, открытием также стала недавно найденная иллюстративная графика художника. Издательский проект Музея АЗ представляет книги русской и мировой классической литературы, оформленные Анатолием Зверевым: «Гоголиада» («Вий», «Тарас Бульба», «Пропавшая грамота»), сказки Г.Х. Андерсена («Соловей», «Новое платье короля», «Свинопас», «Русалочка», «Дикие лебеди»), «Метаморфозы», или Золотой осёл» Луция Апулея. Также отдельным изданием выпущен альбом «100 автопортретов» ( «Попробуй написать себя в различном положении, настроении – и это также даст пищу твоей философии» ) и очень неожиданная книга в портретах, фотографиях и стихах «Зверев. Любовь», рассказывающая о 17-летних взаимоотношениях художника с его музой Оксаной Асеевой, вдовой поэта Николая Асеева, бывшей возлюбленной Велимира Хлебникова, с юности общавшейся с Маяковским, Бурлюком, Пастернаком.

Экспозиция, состоящая из 15 разделов, восхитит посетителей также и видеоинсталляцией, «оживившей» работы мастера, – просто сиди и смотри: «Человечество вечно суетится… Но когда кому-то из нас удаётся остановить наше неугомонное ненасытное в делах суеты внимание, мы оказываемся в области живописи».

Выставка работает до 8 марта

Теги: Анатолий Зверев , живопись , авангард

В. Галайко, А. Галайко. Хроника 500-го военного городка (История московского особняка).
– М.: ООО "Издательство «Астрея-центр", 2013. – 311 с. – 1000 экз.

Владимир Галайко известный военный публицист. В своё время в разных изданиях часто появлялись «байки от Галайко», в которых автор, что называется, на грани фола рассказывал о неприглядных сторонах жизни и быта высших советских военных чиновников. И вот новая работа в тандеме с дочерью.

Здесь позволю воспоминание. Когда в особняке, ставшем главным героем исследования, сидел замминистра обороны СССР по строительству Николай Чеков, меня, в то время спецкора ТАСС, на «объект-500» однажды не пустили. С моим-то «вездеходом», позволяющим бывать даже на Центральном командном пункте! Немедля пожаловался Дмитрию Язову. Он пообещал разобраться – не дело, когда в министерстве появляется «отдельное министерство». И[?] ничего у маршала не получилось. Генерал-полковник Чеков в то время строил Горбачёву дачу в Форосе, был на короткой ноге с Раисой Максимовной и потому мог манкировать указания министра. Это я к тому, что за люди сидели в Нашем Доме, как его почтительно величают авторы. И, полагаю, не напрасно величают.

«С тех пор бывший барский и купеческий особняк, полный аристократических воспоминаний, оккупировали военные, и совсем недавно прохожим запрещалось даже останавливаться около него». Эту цитату из труда историка Москвы С. Романюка авторы комментируют: «Нам казалось, что «даже останавливаться» – явный перебор. Более подробное изучение послевоенной истории Нашего Дома показало, что знаток Москвы даже несколько смягчил ситуацию – рядом с Нашим Домом не разрешалось долго стоять не только гражданским людям, но и военным. Вряд ли в те годы было в нашем военном ведомстве здание, окутанное такой тайной, как особняк в Большом Знаменском переулке».

Прямо детектив какой-то, подумает иной читатель, и даже не сильно ошибётся. «Все военные годы в Нашем Доме находилось руководство военного ведомства. Как известно, народным комиссаром обороны СССР тогда был Сталин. Его заместители размещались в Нашем Доме. Ещё он имеет отношение к отечественному кинематографу. Во дворе расположенной позади дома школы снимались заключительные сцены сериала «Место встречи изменить нельзя». Именно из этого подвала банда «Чёрная кошка» выходила с поднятыми руками. Именно здесь Высоцкий кричал свою знаменитую фразу: «А теперь – Горбатый! Я сказал – Горбатый!»

Словом, рассматриваемая книга как нельзя лучшее подтверждение известных слов К. Паустовского: «История домов бывает подчас интереснее человеческой жизни. Дома долговечнее людей и бывают свидетелями нескольких людских поколений». За трёхсотлетнюю историю Нашего Дома им владели князья Шаховские, Хованские, Трубецкие, дворяне Столыпины, купцы Щукины. Его потом делили Музей Института Маркса–Энгельса–Ленина и Управление боевой подготовки РККА, многие видные советские военачальники. Затем особняком полностью завладели военные строители. «Если бы мы могли волею своего воображения собрать в одном месте людей, живших, служивших, да и просто побывавших в Нашем Доме, то мы бы оказались среди огромного числа офицеров всех «времён и народов», священнослужителей, чиновников, слуг, служителей Мельпомены, художников, прекрасных дам и прелестных молодых девушек. Среди россыпи этих людей крупными бриллиантами сверкали бы знаменитые деятели российской истории: политики, обер-прокуроры, маршалы, живописцы, зодчие и инженеры. В том числе – Пушкин и Лермонтов».