Чтение онлайн

Надо отметить, что Кеша был человеком впечатлительным и с лёгкостью убеждал в желаемом в первую очередь самого себя. О вчерашней поездке он не забывал, но неприятные воспоминания покрылись туманной завесой и представлялись недоразумением.

– Садысь, уважаемый. Едэм новый объект осматривать.

Вечером Иннокентий, вконец измотанный и раздавленный встречей с гоп-компанией, шёпотом рассказывал о произошедшем Валентине. Та смотрела на мужа полными ужаса глазами.

– Понимаешь, они всё равно попадутся. А я пойду как соучастник, а то ещё хуже – как организатор. Они полные идиоты – верят каждому моему слову, считают, что мои предсказания – гарантия их безопасности.

– Объясни им, что ты можешь ошибиться.

– Я пытался намекать, что гарантий не даю, но они не верят и грозят зарезать.

– Чувствовала, предупреждала тебя. Вот и пришла беда.

Валентина утёрла слёзы, вся подобралась, черты её лица обострились. В голосе зазвучала непреклонная уверенность.

– Надо идти в полицию. Это единственный выход.

– Ты что, ментов не знаешь? – отчаянно замахал руками Иннокентий. – Пропал я.

– Другого пути нет. Не решишься – погубишь себя и семью.

– Дура, – взвизгнул Мазини, – своими руками меня в тюрьму сажаешь!

– Кешенька, – ласковым, но не терпящим возражения голосом остудила его Валентина. – Когда вы обворуете вторую квартиру, никто не поверит, что ты жертва. – После паузы она добавила: – Не пойдёшь, я сама расскажу.

Иннокентий от отчаяния принялся тихо и протяжно подвывать.

Жена гладила его по голове и утешала:

– Всё будет хорошо. Господь нас не оставит. Только надо покаяться.

– Дура, это всё предрассудки. С чего ты такой богомольной стала?

– Всё с того, Кешенька, – устало ответила Валентина, – всё с того!

Следователь, к которому направили Иннокентия, был мрачный небритый мужичина, думал о чём-то своём, на посетителя не смотрел и старательно выковыривал скрепкой грязь из-под ногтей.

Рассказывая, Иннокентий с удивлением ощущал, что чувство вины перехватывает горло и голос дрожит от волнения.

Мужичина, всласть порыскав под ногтями, наконец вперил в посетителя мутноватый взор и зловеще проурчал:

– На чистосердечное признание решились? Похвально! Чистуху оформлять будем? Разумно. Сколько верёвочка ни вейся[?]

У Иннокентия и сердце упало в пятки. От неожиданности он потерял ход мыслей, и в голове судорожно застучало: тюрьма, тюрьма…

Он не заметил, что входная дверь отворилась и в кабинет вошёл человек с властными манерами и командирским голосом.

– Палыч, подними дело по автобазе. Наверху требуют.

Взгляд его задержался на Иннокентии. Глаза вспыхнули удивлением.

– Мазини? Интересно! Поздравляю! Я за вас болел. Вы молодцом! Какие заботы к нам привели?

Сердце Иннокентия вернулось на место, и он чётко изложил суть дела.

– Вот тебе, Палыч, и раскрытие. Готовьте операцию. Архаровцев возьмём с поличным.

После ухода начальника Палыч предстал перед Иннокентием милым, внимательным человеком, и щетина его казалась лёгкой интеллигентной небритостью. Он быстро и толково во всём разобрался.

Мазини по рекомендации следователя несколько раз встречался со своими криминальными приятелями, пока они наконец не остановили свой выбор на дорогущей квартире прямо под стенами Кремля. В ней воровскую четвёрку и повязали.

Но спокойствие недолго царило в доме Иннокентия. Как-то раз он беззаботно поднял трубку домашнего телефона и на своё «ал-лё» вместо приветствия услышал до жути знакомый голос горбоносого:

– Тэбэ не жит, скатына! Тваю радню до пятага калэна, как баранав рэзат буду!

В животе Мазини тоненько и жалобно заныло. Немного придя в себя, он набрал номер следователя.

Палыч от смущения закашлялся.

– Конвоиры лопухнулись. Но подельники на месте.

Валентина, зайдя в комнату, обнаружила на тахте неподвижно лежащего мужа. По бледному лицу и отрешённому взгляду она тут же догадалась: что-то стряслось. В период опасности это было обычное состояние мужа. Он замирал и, словно в летаргическом сне, мог лежать сутками, пока жизнь не приходила в норму.

Вялым и обречённым голосом Иннокентий рассказал о звонке.

Дальше, как всегда, действовала Валентина. Она подняла полицейское начальство. Заставила их вспомнить про закон о защите свидетелей. Мазиных стали охранять, а через месяц они уже жили в другом районе. Правда, подальше от центра и в квартире поменьше. Раньше в ней жил участливый следователь Палыч, поэтому обмен прошёл быстро.

Иннокентий попытался объяснить жене, что её, дуру, обманули, но Валентина, поглаживая его по голове, терпеливо объяснила:

– Кешенька, это ведь не шутки. Им человека зарезать очень даже легко. А так мы все живы, здоровы и вместе. Новая школа у деток даже получше прежней. И борода с усами тебе к лицу. Ты посолиднее выглядишь. И телевизоры чинить – дело благородное.

– Валя, у меня талант прорицателя. Я нужен людям, – заламывал руки бывший Мазини.

В новом паспорте у него теперь было записано старое имя Кирилл и исконная фамилия Мазин.

Его раздражение было вызвано и тем, что с утра позвонил Палыч и радостно сообщил, что беглого вора поймали. Иннокентий обрадовался, но потом к этому чувству примешалась досада, что все скоропалительные маневры с квартирой, школой, документами оказались напрасными.

Свою злость он попытался выместить на Валентине, но она рассудительно возразила:

– Сегодня поймали, а завтра опять сбежит. Или дружков подучит отомстить.

– Из-за идиотов такая жизнь сорвалась. Разве справедливо? – с досадой выкрикнул Мазин.

– Это не из-за них. Это я вымолила. Только сейчас свободно задышали. Никто не несёт к нам в дом горе, болезни, никто тебя не просит козни близким строить. Разве тебе самому не легче жить стало?

– Что с тебя взять, дура богомольная? Упустил я тебя. Не соответствуешь ты современному моменту, – с безнадёжностью махнул рукой Мазини.

Работа в мастерской по ремонту аппаратуры Мазина тяготила. Немного скрашивали существование выезды на квартиры. Он даже пробовал свои экзотерические приёмчики на клиентах, но делал это теперь неуверенно, с опаской. А без драйва разве заморочишь голову собеседнику? Жизнь затухала. Хотелось власти над людьми, просящих, умоляющих взоров, быстрого успеха, больших денег.

Как-то раз, починив очередной телевизор, Мазин завернул в кафе и с бокалом светлого пива предался очередному приступу меланхолии. Постепенно депрессия отступала, он видел себя всемогущим магом, проникшим в сущность мироздания. Покорные толпы людей внимали ему, следовали его повелениям и восхваляли…