Чтение онлайн

Бывшие советские диссиденты с известными всему свету именами и безвестные завсегдатаи «кухонных» дискуссий перенесли из вчерашнего исторического дня в день нынешний, современный стойкое недоверие к государству как таковому. На этой-то основе и развилось у нас то поперечное состояние умов, особенно в среде интеллигенции, которое не позволяет различать ни конкретные факты для справедливой критики, ни успешные проекты, а требует всеохватного, огульного и непрестанного охаивания всего и вся, что исходит от государства. Этот общий противогосударственный настрой (прошу не путать с антигосударственным, подпадающим под статьи УК), особенно навязчиво звучащий в «Духовных ценностях» Ирины Прохоровой, до недавнего времени был едва ли не доминантой российского общественного мнения. Некоторые СМИ, в том числе эфирные, вообще начали специализироваться на неприятии всего происходящего в стране, модифицировали известный слоган и принялись изо дня в день «делать плохие новости». Для них обязательным элементом комментариев стали сомнения в целесообразности любых, а точнее - абсолютно всех намерений власти. Ничего хорошего в современной России не происходит и происходить не может по определению – этот рефрен с разной степенью озлобленности вот уже несколько лет транслируют наши доморощенные, «импортозамещающие» эфирные голоса, порождая в обществе унылые настроения.

Но сегодня, после Крыма, ситуация начала меняться. Нет, огульно критиканствующая публика, которая не приемлет государственный успех России, не только не унялась, но, наоборот, ожесточилась. Однако же гораздо громче зазвучали и другие голоса, верящие в завтрашний день страны. В обиход вошло понятие «пятой колонны», всполошившее «передовую» общественность, которая отчаянно завопила о «закручивании гаек», о грядущем притеснении инакомыслящих – будто сама не цензурировала жестоко и не замалчивала безжалостно всех несогласных с её противороссийской позицией, будто не она устраивала погромы общественной мысли в период либерального разгула.

Но, к счастью, изменения, происходящие в общественном мнении, вовсе не сводятся к известной формуле о движении маятника. Об очередной смене идеологических приоритетов на манер «Свадьбы в Малиновке» речи не идёт. Пожалуй, впервые за последние десятилетия проявило себя любопытное явление: радикально-протестные голоса, которые раньше задавали тон, не только не умолкают, а, как сказано, ещё более разъярились, – например, на сайте «Эха Москвы» – но они вдруг перестали звучать набатно, словно бы пожухли, поникли, стали «вещью в себе», предназначенной для услаждения собственного слуха, не более. Причём этот процесс «превращения великана в лилипута» идёт очень быстрыми темпами. Казалось, ещё вчера страна горячо возмущалась выходкой некоего сатирика, некрасиво, недостойно, явно от злобы забвения бросившего тень на сочинские Олимпийские игры. А сегодня, хотя бессовестных оскорблений такого рода в социальных сетях по-прежнему предостаточно, большинство россиян попросту не удостаивают их вниманием: как говорится, собака брешет – ветер носит.

Вдруг выяснилось, что противоборство двух главных общественных тенденций – пророссийской и радикально-прозападной – перестало носить взаимоисключающий характер. Письмо сорока двух известных личностей творческого пола под заголовком «Убить гадину!» и массовое закрытие оппозиционных газет остались в истории ультралиберальных 90-х годов. А сегодня, когда высокая волна патриотических, государственнических настроений накрыла общество, озлобленные протестные радикалы, эта «идеологенция», как назвал их великий вопрекист Александр Зиновьев, по своей собственной вине оказались на обочине главного хода истории. В стороне от национальных интересов, не очень-то понимая, что произошло, почему на них почти перестали обращать внимание. А ведь как сладко жилось бы зложелателям в потоках властной критики – лучшей рекламы не придумаешь. Некоторые, судя по их заявлениям, просто мечтают, чтобы их публично «попарили еловым веником».

Да, посткрымские перемены уже начинают сказываться – пока в сфере общественных отношений. Противостояние антироссийским голосам теперь попросту теряет смысл, дискутировать с личностями, которые заявляют в эфире о том, что они ненавидят Россию, конечно, незачем. По всему видно: бывшие законодатели общественного мнения мельчают прямо на глазах, как бы замыкаются в своём тесном кругу, где для взаимопонимания достаточно красноречивых междометий, и свирепо набрасываются на «отступников» вроде Хакамады. Зато всё меньше россиян готовы «хавать» пропагандистскую похлёбку, сваренную исключительно из худых новостей прежними, несменяемыми «поварами».

И это хорошо.

Но важно и другое. В конце концов в любом демократическом обществе может сформироваться незначительное меньшинство абсолютно непримиримых радикалов, которые в рамках закона упорно называют власть не более чем «режимом». И вдвойне хорошо, если к ним падает интерес не из-за властного прессинга, а в результате изменившихся духовных предпочтений народа.

Теги: Крым , Севастополь

Алексей Ермолов. Народная сельскохозяйственная мудрость в пословицах, поговорках и приметах.
– М.: Институт русской цивилизации, 2013. – 874 с. – Тираж не указан.

Автор этой книги – полный тёзка знаменитого полководца – в дореволюционные времена долгие годы был министром земледелия и государственных имуществ. К тому же он был знаменитым на всю Россию агрономом, большим энтузиастом своего дела. Но, пожалуй, главное, что этот правительственный чиновник обладал незаурядным талантом исследователя и литератора.

Для тогдашней "элиты" жизнь русского простонародья была загадкой, укутанной в тайну, – впрочем, и сегодня мы, увы, движемся к такому же состоянию. Но в конце XIX века дворянская и разночинная Россия постепенно начинала открывать Россию крестьянскую. Это отразилось и в литературе, и в зодчестве, и в живописи[?]

Много лет Ермолов изучал крестьянский быт, прислушивался к поговоркам и сказкам, интересовался верованиями и приметами. Его книга станет отличным дополнением к исследованиям великого филолога Александра Николаевича Афанасьева. Сам Ермолов вывел такую закономерность: без знания «русской мифологии» в нашей стране невозможно построить самодостаточную экономику. Потому что «агрономия» зависит от «погодоведения». Этим самобытным явлениям и посвящена книга учёного, в которой немало открытий и для современного читателя.

Теги: Алексей Ермолов. Народная сельскохозяйственная мудрость в пословицах , поговорках и приметах

Фото: ИТАР-ТАСС

Нет пока в Москве такого памятника. А он нужен, необходим. Сколько мне доводилось встречаться с ветеранами (делал документальные фильмы о Великой Отечественной войне) - и все они вспоминали этот удивительный голос. Пройдут годы, века, и уже наши потомки будут вслушиваться в позывные "Ши-ро-ка стра-на моя родная", а потом в раскатистое, слегка напирающее на звук «а»: «Внимание, говорит Москва!»

– Юрий Борисович, а как же во время налётов, в 41-м, там где-то было бомбо­убежище?

Смотрит на меня спокойными, чуть усталыми глазами (в 70-е годы пришло же кому-то в голову задвинуть его на ночные выпуски «Маяка»):

– Понимаете, в то время когда Москву начали бомбить, мы вещали из студии на Центральном телеграфе. Если фашистские бомбардировщики прорывались к Москве, у нас на пульте загоралась красная лампочка. Мы делали паузу, звонили диспетчеру, чтобы он отключил города, и уже только для Москвы объявляли: «Граждане, воздушная тревога, граждане, воздушная тревога!» Потом снова включались города, и мы продолжали передачу из той же студии.

Это интервью хранится сейчас в анналах «Маяка» да в моём личном архиве. А на просторах интернета легко можно найти сводки Совинформбюро, прочитанные в годы войны Левитаном. Конечно, только самые важные, ведь всего их было около двух тысяч. Вот сейчас пощёлкал по клавишам – и тут же нашёл сообщение об освобождении областного центра Херсона весною 44-го года. Тут ведь что получилось? Области такой не было, Юрий Борисович оговорился (я-то думаю, что ошибся редактор, готовивший текст). Доложили самому . Тот вынес вердикт совершенно неожиданный: «Нет Херсонской области? Значит, будет». И уже через две недели появился соответствующий указ.