Чтение онлайн

В моей цепкой журналистской памяти сохранилась история про одного ныне известного сатирика. Как-то он сочинил рассказ и обозначил главного отрицательного персонажа буквой А.

Когда рассказ был опубликован, к автору прибежал знакомый по фамилии Анчоусов и раскричался:

– Безобразие! Как ты посмел?! Ведь всем ясно, что ты намекаешь на меня, на мою фамилию.

Отрицательному персонажу своего следующего рассказа сатирик вместо фамилии присвоил букву Б. Тогда к нему явился некто Булавкин и с порога начал орать:

– Что ты натворил?! Бросил камень в мой огород!

Пришлось писателю обозначить своего нового отрицательного персонажа буквой В.

– Я этого так не оставлю, – заявил ему некто Вьюнков. – За подобные инсинуации, знаешь, что полагается?..

И какой бы буквой ни обозначал сатирик придуманных им персонажей, обязательно кто-нибудь из его знакомых выражал негодование. Лишь когда он написал рассказ про рвача и хапугу Ь., никто не предъявил ему никаких претензий.

Вот какая история произошла с известным ныне писателем, ну, назовём его, скажем, Ы. А вот прозаик С.В. поступила не столь осмотрительно. Проживая в посёлке К., находящемся в Калининградской области, она накатала роман из современной жизни. Чтобы критики не обвинили её произведение в излишней надуманности, писательница щедро черпала материал из окружающей действительности. Описывала события, происходившие в посёлке, живущих там людей. Дабы не отягощать интеллект, С.В. даже не стала менять имена и фамилии персонажей. Географические названия тоже оставила подлинными.

Готовый роман писательница выложила на сайте в интернете. И тут выяснилось, что серые и недоразвитые, по её мнению, односельчане вовсе не чураются таких завоеваний цивилизации, как компьютер. Роман они прочитали.

Для начала герои романа поколотили писательницу, а потом обратились в суд "о защите чести и достоинства, компенсации морального вреда".

Оснований для этого у них больше чем достаточно. Про одного потерпевшего говорится, что у него и фамилия дурацкая, и кривоногий он, и сексуально озабочен. Другая спилась и безудержно предаётся разврату. Та – обжора, её соседка – алкоголичка. Короче, у каждого из односельчан С.В. пороков выше крыши, и обо всём этом говорится городу и миру. Естественно, «каждый из истцов испытывает значительные глубокие нравственные страдания». Государство же, как известно из Конституции, должно охранять достоинство личности.

Начались всякие анализы, обсуждения, привлечения экспертов на тему о границе между правдой и художественным вымыслом. Большая каша заварилась из-за умственной лени писательницы, перепутавшей художественную прозу с документальной.

В конце концов суд удовлетворил иск потерпевших, таковых оказалось пять человек. Теперь С.В. придётся раскошелиться – каждому из униженных и оскорблённых она должна заплатить штраф.

В истории литературы бывали и обиды прототипов, и скандалы, и дуэли. Писателям следует учитывать реакцию конкретных людей на их слова, проявлять деликатность. Тем более у нас, где во всех сферах жизни главенствует закон. Тут вот на днях вышел биографический фильм про американскую киноактрису Грейс Келли – «Принцесса Монако». Её родственники посчитали, что в картине искажены некоторые факты, посчитали это оскорбительным. Ну и что с того? Надулись, попыхтели и успокоились. А мы живём в правовом государстве, у нас – не забалуешь. Учтите это, мастера пера!

Вячеслав ШИЛОВ

Вячеслав ТАРАСОВ

***

Шашлык и хаш, и курагу,

и плов, что сочно протомился -

Весь ужин отдаю врагу...

Да чтоб он, прорва, подавился.

***

Потянуло запашком подвальным –

и разверзлась скорбь в моей душе:

вот застрял же в лифте социальном

я на минус-пятом этаже...

С днища социального колодца

я кляну общественный бардак!

Если лифт когда-нибудь очнётся,

то шарахну прямо на чердак.

***

В стране разгромленно-огромной

ютясь по-русски, на авось,

дождаться мути электронной

мне, графоману, довелось...

В компьютер я, как в гору такса

иль в глубь навоза воробей.

Я принципы работы факса

понять не в силах, хоть убей!

Как рыба верит в твердь коряги,

как верит пьяница в стакан,

я верю в буквы на бумаге,

а не в светящийся экран.

У меня товарищ есть, Русланом зовут. Хороший человек, но пессимист. А другой товарищ, Болдин фамилия, тот оптимист. Что удивительно - между собой дружат, хотя совершенно разные по характеру. Болдин, например, идёт за пивом – берёт с собой презервативы. "Зачем?" – мрачно спрашивает Руслан. «Вдруг повезёт!» – хохочет в ответ Болдин. А Руслан, когда его очередь идти, вазелин берёт. «Зачем?» – веселится Болдин. «Вдруг не повезёт[?]» – бормочет Руслан. Правда, нижнее бельё оба носят красивое. Болдин – чтоб перед девушкой, если повезёт, не опозориться, Руслан – что б в морге стыдно не было, если не повезёт.

Руслан утром просыпается, сразу садится завещание писать. 365 завещаний в год пишет. А Болдин, проснувшись, за пивом уходит. Возвращается радостный, рассказывает: «У нас весь подъезд в цветах – свадьба, наверное». «Какая свадьба, – хмурится Руслан, – похороны…» И от пива отказывается, сок себе депрессивный наливает, из подавленных ягод.

Так и сидят сутками, когда Болдин не на работе. Руслан-то на работу не ходит, смысла нет, всё равно обманут и не заплатят. А Болдин где-то менеджером, как все. С работы приходит, костюм менеджерский снимает и насчёт девчонок намекать начинает. Руслан, конечно, отнекивается, боится вирусов нахватать. «Какие вирусы, старик! – громыхает Болдин. – Излечимся! А сексом надо заниматься, ты, между прочим, сексу жизнью обязан!» Руслан ещё больше мрачнеет: «Я дезертировал с сексуального фронта ещё в прошлом веке». Болдин улыбается и в публичный дом уходит. Он если туда поздно приходит, публичные женщины ругаются сильно. Где ты шлялся, кричат, мы уже все больницы обзвонили, ужин остыл, почему от тебя вином несёт, у тебя что, кто-то появился…

Руслан тоже на улицу выходит, вокруг дома бродит. Дом же старый, ещё пленные немцы строили, в любой момент обрушиться может, особенно вечером. Жильцы с работы вернутся, а это какая нагрузка на фундамент. Или газ рванёт, алкоголиков-то полно, кто-нибудь точно утечку допустит. Так и бродит, пока свет в окнах гаснуть не начнёт. Руслан на это всегда с тревогой смотрит, думает, опять электричество отключают, значит, наводнение началось или ураган, надо идти квартиру от мародёров охранять. И к подъезду потихонечку подходит. Тишина, чёрные кошки дорогу ему уступают, неприятностей боятся. Примета у них, у кошек, такая – если Руслан дорогу перешёл, жди беды. А у подъезда уже Болдин стоит, вырвался от публичных женщин, наконец. «Жизнь надо прожить так, – говорит, – чтоб как пример для воспитания она не годилась». И смеётся, пока Руслан в поисках бандитов озирается.