Чтение онлайн

Такой апостол строгий!

Ведь сам всего лишь из слепцов,

Не знающих дороги.

Всё это так, я мал и сир.

Но жизнь не делят межи –

Ей что безвестный, что Шекспир –

На всех печали – те же.

***

Оставил бурный паводок в садах

На верхних ветках мусор и солому,

Как будто своему разгулу злому

Предельный уровень отметила вода.

Так и на мне минувшая беда,

Что чуть не с детства увела из дому,

Свой уровень, Европе всей знакомый,

Врубила раной в горло навсегда.

Теперь любой о прошлом судит просто,

А в те года среди вселенских драм

Был с нас, солдат, сверх всякой нормы спрос там.

Ношу под самым подбородком шрам,

До сих вот пор смерть подступала к нам.

А был тогда я многих выше ростом.

ВОСПОМИНАНИЕ

Стоял я на посту в конце войны.

Был склад свинцовой пломбой опечатан.

Работая на стройке, со стены

Бросали взгляды на меня девчата.

Неясная с одной возникла связь,

Хоть даже взглядом не встречался с нею,

Её подружки чуткие, смеясь, –

«Скворцова, – ей кричали, – он краснеет!»

Она, неся кирпич, сбивала шаг

И заливалась огненным румянцем[?]

Но я не мог с ней встретиться никак:

Не знали увольнений мы и танцев.

Во сне и то с ней встретиться не мог:

Я спал без сновидений – так устану.

Еженедельно пломбу и замок

Нетерпеливо брал я под охрану,

Чтоб хоть украдкой увидать её.

Как полны были те часы у склада!

Забрызганное известью старьё

На ней казалось дорогим нарядом.

Я не был с ней вдвоём и двух минут,

Но всякий раз я вздрагиваю снова,

Когда услышу, как упомянут

Кого-то по фамилии Скворцова…

***

Мир видеть в перекрестии прицела

Мне довелось – бесцветный, как зола.

Берёзка, скажем, что вдали белела,

Не больше чем ориентир была.

Всё в схему превратить война хотела,

В условный знак и действие числа.

Но красота природы без предела

Кипела, бушевала и цвела.

Всё заросло, где бомбы землю грызли,

На том, когда-то смертном рубеже,

А вроде ждёшь – поляна взрывом брызнет,

О минах позабывшая уже.

Вернулось в берега теченье жизни,

А сердце всё ещё настороже.

***

Неужель для того человечество зрело,

Поднимаясь из тьмы до слепящих вершин,

Чтоб однажды, как щепка, в пожаре сгорело

Вместе с басней своей о бессмертье души.

Увлечённо-невинно наука сумела

Этот выстрадать плод в кабинетной тиши.

И как скоро его приспособили к делу

Те, кто гонит из злобы свои барыши.

Что ты думал, ликуя, учёный-трудяга,

На пороге открытия века, когда

Только проблеск его записал на бумагу?

Что оно в один миг разнесёт города,

Всем известно, каким осенённое флагом?

Что ему не дорога нужна, а узда?..

КИШИНЁВ

Теги: Николай Савостин , поэзия

Вячеслав ШИЛОВ

Однажды Станиславский задал своим актёрам учебный этюд: "Погорел банк. Покажите вашу реакцию!" Кто-то стал изображать судорожные действия пожарного, другой принялся рвать на себе волосы. И только Качалов сидел невозмутимо. «Вы почему не включаетесь?» - сердито спросил великий режиссёр. «А мои деньги в другом банке!» – ответил актёр.

Я, например, пока что не хуже Качалова – тихо-мирно наблюдаю, как лопаются наши банки. Свои накопления держу дома – выбираю подходящий банк. Даю полезные советы друзьям-погорельцам, которые пытаются спасти сбережения. Один жалуется: ему не выдают проценты по вкладам. Значит, пиши пропало: завтра заблокируют и сам вклад, а послезавтра на месте этого банка откроют парикмахерскую. Ну, ему хотя бы со временем отдадут накопления, если они не превышают семисот тысяч. А вот у соседа дела похуже: в один прекрасный день банк зашатался, и снять деньги с карточки нельзя. И тут уж – никаких государственных гарантий. Что упало – то пропало.

А ведь года два назад солидные государственные мужи обещали повысить страховую сумму до «лимона». Даже законопроект подготовили. Парламент у нас всегда работает как часы: моментально анализирует законы, стремительно вносит правку и молниеносно голосует «За!». Но с повышением страховой суммы нашла коса на камень. Прошёл месяц – о втором чтении ни гу-гу. Прошёл год – то же самое. Только банков стало меньше, а паники больше. Директор агентства по страхованию вкладов Юрий Исаев в кругах взволнованных вкладчиков стал популярнее Андрея Малахова и Кончиты Вурст, вместе взятых. Неужели Центробанк выжидает, пока закончится чистка? И что удивительно: если у вас в банке лежит больше 700 тысяч рублей – денег своих вы, скорее всего, не увидите. 700 000 получите, а на большее – только обещания. Но, если вы взяли кредит и задолжали банку, скажем, миллион – извольте всё отдать до копеечки. Да с процентами! Даже если банк лопнул.

Интересного человека тут показали по телевизору. Даже не человека, а – юридическое лицо. Он приковал себя наручниками к кассовой стойке одного погорелого банка. Он – генеральный директор фирмы, которая пользовалась услугами этого учреждения. А банчок уже неделю ни с кем не расплачивается, и Центробанк, кажется, уже лишил его лицензии. А у нашего юридического лица пропадают деньги предприятия. Ну вот он и взбунтовался: «Пока не отдадите деньги – буду здесь торчать, как Прометей прикованный!»

Каждую неделю Центробанк лишает лицензии по два-три банка, не считаясь с громкими названиями. За полгода их сгорело больше, чем за предыдущие пятнадцать лет. Телеведущие бодро сообщают нам о крушении очередного банка: вот, мол, наконец-то взялись за финансовых мошенников! Объясняют, что к чему, рассказывают о сомнительных операциях... Но тех, у кого зарплата зависла в каком-нибудь банке, вряд ли радует торжество правосудия. Чинные офисы банков превращаются в эвакуационный вокзал. Толкотня, нервы, запах валокордина... Передайте руководству – если кто-то решил, что после этих сражений все понесут деньги в крупный и надёжный государственный банк, тут неувязочка! Скорее – под матрасом спрячут...