Чтение онлайн

А.К.

Теги: Первый канал

А вот всё же интересно: когда канал "Культура" заканчивает вещание - в 2.00 мск – на этой частоте тут же начинает вещание Euronews.

Да нет, это не просто интересно, это очень интересно!

Это как если бы во время войны в газетном ларьке, когда кончилась «Правда», начали бы продавать «Фёлькишер Беобахтер».

И кто-то говорит, что в России нет свободы слова!

Да в России этой свободы слова хоть объешься. Вот же – сразу после государственного канала частота любезно предоставляется рупору «евроинтеграции».

Той самой, из-за которой дети с осколками в голове гибнут на операционном столе, а их матерей этими же осколками рвёт на части.

Денис БАННИКОВ

Теги: канал «Культура»

Фото: РИА "Новости"

Мировой незаконный оборот героина - 550 тонн, кокаина – 950 тонн. 211 тысяч смертей зависимых от наркотиков ежегодно, а само их число – 210 млн. человек, рассеянных по планете. Из $250 млрд., необходимых на оплату лечения наркоманов по всему миру, выделяется лишь $35 млрд. Повышенный риск совершения наркоманами ДТП до 200 раз выше в сравнении с людьми, ведущими здоровый образ жизни...

Эти и многие другие тревожные цифры отражены в отчётах о состоянии проблемы наркотиков на нашей планете. Накануне 26 июня – Международного дня борьбы с наркотиками наш обозреватель Игорь МАЙМИСТОВ побеседовал со специальным представителем Парламентской Ассамблеи ОБСЕ по борьбе с терроризмом, экс-директором ФСБ России, генералом армии Николаем КОВАЛЁВЫМ, руководителем секции "Геополитические угрозы национальной безопасности Российской Федерации" Экспертного совета Комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции.

– Николай Дмитриевич, а давайте сразу уйдём от отчётности. Какие бы радужные цифры ни приводились, меня, простого обывателя, гораздо больше волнуют шприцы, что валяются рядом со школой, неподалёку от которой живу, а район там не самый «отстойный». На каком этапе борьбы с наркотиками мы находимся? Это начало войны или её апогей? Что нас ждёт впереди?

– Шприцы? И как вы поступили, когда их увидели?

– Плюнул и пошёл дальше, про себя ругая наши спецслужбы, медиков, полицию, пограничников, педагогов, таможенников, кто там ещё у нас наркотиками занимается?

– И что же, ни в Наркоконтроль, ни участковому не позвонили, в известность не поставили? Есть же телефоны доверия, они исключительно по настоянию общественности появились. И в ФСКН, и в МВД, и в ФСБ, и в Генпрокуратуре, и в политических партиях. Где они сегодня только не установлены. Звоните, не малодушничайте! Номера не знаете? Понятно: куда проще заклеймить штатных бойцов с наркотиками, чем принять собственное участие в очищении улиц от этой заразы. Возмущаются все, а решение проблемы взваливают исключительно на людей в погонах, хотя вопрос этот общий, всех касается. Схема-то несложная. Задача полицейских – изобличать торговцев наркотиками, врачей – лечить людей, попавшихся на их удочку, учителей – предупредить детей об опасности наркомании, депутатов – законы нужные разработать и так далее. А граждан, общества в целом – с головой окунуться в профилактику проблемы. Вы бы взяли да потратили несколько минут, зашли бы в школу к директору или завучу, сказали об увиденных шприцах. А они-то уж точно знают, кого на помощь призвать. Без гражданской солидарности здесь ничего не получится. Это и тётушек касается, которые у подъездов сидят и всё про всех знают, и работников аптек, которые досконально изучили физиономии клиентов цвета бледной поганки, покупающих таблетки и растворы совсем не для лечения. Эксперты докладывают, и здесь без статистики не обойтись, в стране 8 млн. зависимых, а наркополицейских всего-то тысяч 35 наберётся вместе с секретаршами да уборщицами; на каждого сотрудника приходится по 230 наркоманов. Разве за ними всеми усмотришь? Нет, без общественной поддержки толку не будет.

– Ладно, вы меня усовестили. Сегодня специально тем же маршрутом пройду. Если шприцы на прежнем месте, забью в набат. Но мне тоже есть что из статистики привести, коли мы на язык цифр перешли, сейчас только на калькуляторе посчитаю... На одного психиатра-нарколога приходится в среднем 500 подучётников, а по уму, должно быть человек 200–250, как в ФСКН. Так что всем тяжело – и наркополицейским, и врачам, и участковым. На каждого из 450 депутатов Госдумы вообще по 18 тысяч наркоманов выпадает! Ещё неизвестно, кому тяжелее. Хорошо, вернёмся к нашим вопросам. Вы включили депутатов в схему профилактики наркомании. Перед нашей встречей я, кроме всего, прочего проштудировал ваш доклад на парламентских слушаниях «Незаконный оборот наркотиков – угроза национальной безопасности и целостности Российской Федерации».

– Такое мероприятие разве забудешь? Желающих набралось столько, что пришлось слушания проводить не в Малом зале Государственной Думы, а в Совете Федерации. У них помещение для этих целей попросторнее. Да, мне тогда довелось выступать с основным докладом, к нему я тщательно готовился. На слушания пришли силовики, представители партийных фракций, священнослужители, писатели, медики, биологи, географы, этнографы, экономисты, социологи, пресса, телевидение, радио, иностранные корреспонденты, представители международных организаций[?] Немало гостей приехало из самых разных регионов, из глубинки. Где-то под тысячу участников собралось. Слушания получились динамичные, полезные информационно. Многие специалисты познакомились друг с другом. Очень все довольны остались. Нам позднее пришлось дополнительный тираж сборника материалов выпускать, много запросов с мест на него поступило… И что же в том докладе привлекло ваше внимание?

– Я насчитал не меньше двух десятков предложений, которые были озвучены лично вами, даже законспектировал их, чтобы иметь под рукой. Тогда они выглядели свежими идеями, продвинутыми, часть из них вошла в Рекомендации парламентских слушаний. Рекомендации разослали во все высшие ветви власти и на места, там их, должно быть, изучили, приняли меры. Отсюда мой вопрос: какие из высказанных вами инициатив утвердились на практике?

– Нет, давайте по-другому поступим. Вы конкретно спрашивайте, а я конкретно отвечу. И предлагаю остановиться на нескольких моментах, сами выберете, на каких. А то у нас интервью в монолог превратится.

– Хорошо, начнём тогда с вашего предложения создать федеральный орган, уполномоченный осуществлять комплексное противодействие незаконному обороту наркотиков.

– Отвечаю. Через полтора года после проведения слушаний, а точнее, 11 марта 2003 года указом президента был образован Госнаркоконтроль, известный сегодня как ФСКН России. Подобные антинаркотические органы есть во всех развитых государствах мира. Что у нас дальше?

– Дальше ваше предложение о необходимости разработки Концепции государственной политики в области противодействия наркотикам взамен прежней, устаревшей, от 1992 года.

– И эта рекомендация была реализована, но в более серьёзном варианте, тут прямая заслуга директора ФСКН Виктора Петровича Иванова. Летом 2010 года указом президента была утверждена Стратегия государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года. Добротный получился документ.

– А как с призывом к жёстким мерам против наркобизнеса, вплоть до введения смертной казни? Эту идею аудитория встретила, как видно из стенограммы, бурными аплодисментами.

– Здесь пробуксовка вышла. Группой депутатов с моим участием такая законодательная инициатива вносилась, молчаливого понимания мы добились, но на формальном уровне одобрения не получили. Потому что Россия ещё в 1997 году подписала протокол № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод об отмене смертной казни, подчеркну, в мирное время. И хотя мы не ратифицировали этот протокол, следовали добровольно принятому на себя обязательству. А в 1999 году Конституционный суд признал невозможным выносить смертные приговоры в отсутствие судов присяжных во всех субъектах страны. Тогда суды присяжных в России были организованы не везде, но вопрос смертной казни всё равно оказался «замороженным». Окончательно отвергнута она была последующим решением Конституционного суда в ноябре 2009 года. Теперь не допускается вообще никаким судам выносить смертные приговоры. Поэтому более поздние законодательные инициативы коллег-депутатов вернуть высшую меру, в частности, для военных преступников, педофилов, матёрых коррупционеров, террористов, не проходили. Однако в Уголовном кодексе осталось пять статей со смертной казнью. Да и общественное мнение до сих пор бурлит: народ требует реанимации закона «око за око, зуб за зуб», на это и регулярные социологические исследования указывают. Упреждаю ваш вопрос, не изменилось ли моё отношение к смертной казни. В условиях установленного на неё в России моратория вполне достаточно приговорить мафиози к пожизненной мере. Даже 20 лет лишения свободы достаточно, чтобы он из-за решётки на свободу никогда не вышел и был захоронен на тюремном погосте. Правда, есть некоторые нюансы, касающиеся женщин, несовершеннолетних и мужчин в возрасте 65 лет. Им «пожизненное» по нашим законам не грозит.