Чтение онлайн

А.К.

Теги: телевидение , ТЭФИ

Приведу цитату Юлии Латыниной из её субботнего эфира на "Эхе Москвы" в программе «Код доступа», в которой она обрушилась на арабских журналистов, а потом перешла к российским: «Погибший на прошлой неделе в Украине корреспондент «Вестей» Игорь Корнелюк, последний репортаж которого был о том, что украинские каратели в посёлке Счастье вырезают поголовно местных жителей. Вот если бы «Вести» не занимались репортажами а-ля Джазира, существовала бы эта война?» Оставим в стороне этическую сторону вопроса - Игоря Корнелюка недавно похоронили, и его последний репортаж был немного о другом. Но, по логике Латыниной, журналисты виноваты в том, что на донецкую землю пришли каратели и убивают мирных жителей. Или она полагает: не убивают? Не было обстрела Луганска? Не было разорванных тел женщин и детей? Их убили журналисты – «поджигатели войны», они и людей в Одессе заживо сожгли? Далее она заявила: «Я понимаю, что я говорю очень страшные вещи. И я понимаю, что если перестать журналиста считать неприкосновенным животным, то первой жертвой будут, скажем так, не те журналисты, которые занимаются пропагандой, а те журналисты, которые пытаются донести не будем говорить объективное, будем говорить своё собственное мнение в ситуации, когда государственная власть против. Но я не могу не говорить этих слов, и это я не к тому, что я знаю, как решить проблему, потому что в рамках современного правозащитного дискурса, на котором паразитируют террористы всех мастей, она оказывается нерешаема. Но эту проблему надо хотя бы вслух обсуждать, потому что да, догмат непогрешимости журналистов, увы, неверен. Журналист может ошибаться, может лгать. И может быть винтиком машины, генерирующей отнюдь не объективные новости, а вот начинённые ложью и кровью информационные снаряды массового поражения». Вслед за Юлией Латыниной скажем вслух страшную вещь: она, журналистка, лауреат премии «Защитник свободы», которую ей вручала лично Кондолиза Райс, тоже не неприкосновенное животное, тоже может ошибаться, тоже лгать, заниматься пропагандой и быть информационным снарядом массового поражения.

Евгения СТАСОВА

Теги: Юлия Латынина , "Эхо Москвы"

Не должно быть разночтений в понимании и трактовке законодательных норм, считает Павел КРАШЕНИННИКОВ, председатель Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации.

– Совсем скоро вступит в действие законодательная норма, в результате которой Высший арбитражный суд будет упразднён, а вместо него в системе Верховного суда Российской Федерации будет создана Коллегия по экономическим спорам. Павел Владимирович, когда и почему возникла идея о его ликвидации?

– Юридическое сообщество начало обсуждать этот вопрос примерно два с половиной года назад. Дело в том, что сложилась ненормальная ситуация: отдельно действовал Верховный суд Российской Федерации, а особняком существовал Высший арбитражный суд РФ. В последнее десятилетие минувшего века и в первое десятилетие следующего оба суда между собой активно взаимодействовали. Но потом они всё больше и больше отдалялись друг от друга. И самое грустное в том, что оба суда перестали выпускать совместные постановления по тем или иным проблемам экономической жизни страны, – естественно, через призму правового характера. Разночтения подходов часто приводили к принятию совершенно разных решений по тем или иным вопросам. Например, если гражданин участвовал в экономическом споре, где ему противостояло юридическое лицо, то он, как правило, шёл в суд общей юрисдикции. А юридические лица вели тяжбу в Арбитражном суде. Когда кому-то было невыгодно или он хотел, простите за просторечное выражение, урвать поболее, то в суд общей юрисдикции шёл простой акционер, действующий как физическое лицо, хотя, безусловно, он представлял закулисно интересы группы лиц, в том числе и юридических.

– Получается, что негативные процессы в правосудии привели к такому результату – ликвидации Высшего арбитражного суда?

– Ну, я так бы вопрос не ставил, но в ряде случаев права и полномочия Верховного суда России частично умалялись решениями Высшего арбитражного суда. Хотя при этом Высший арбитражный суд ссылался в своих решениях на нормы Гражданского кодекса, что является прерогативой как раз гражданского судопроизводства, а не арбитражного. Противоречия увеличивались, но реально не решались. А вы ведь понимаете, что за экономическими спорами оказываются интересы, подрывающие или, наоборот, необоснованно усиливающие ту или иную отрасль народного хозяйства страны, что недопустимо.

– Ходят упорные слухи, что будто бы ликвидация Высшего арбитражного суда связана с тем, что при помощи решений этой ветви судебной власти в 90-е годы прошлого века и в начале XXI века у одних отнимали крупный бизнес, а предприниматели потом ещё шли по уголовным статьям. Сейчас некоторые из них освободились из мест не столь отдалённых и хотят отмщения через арбитражное судопроизводство. А другие, избежавшие наказания, вновь набрали экономический вес, и, вероятно, политический тоже, и стремятся вернуть отобранное или потерянное ранее. Что вы думаете по этому поводу?

– Предполагать и рассуждать в нашей стране любят и умеют многие. Да, возможно, нарушались права человека или организаций, но общество не может всё время находиться на одних позициях, потому что оно совершенствуется, а значит, и должны совершенствоваться законы. А когда в начале нынешнего века были приняты новые кодексы: Гражданский процессуальный, Гражданский и Арбитражный процессуальный, ранее разнородные понятия и подходы унифицируются . Но это касается только решения экономических споров.

– А какие изменения внесены в законодательные акты?

– Я вернусь немного назад. Как я уже говорил, юридическая общественность прониклась необходимостью реорганизации высшей судебной власти России и ликвидации Высшего арбитражного суда. Работа по новым законодательным актам шла неспешно, но очень скрупулёзно, потому что экономическая сфера – это то, что касается практически каждого гражданина нашей страны и любого предпринимателя, каким бы крупным он ни был. В 2013 году на Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге президент Путин публично выразил мнение, что подобные изменения необходимы. И мы ускорили работу. Сначала соответствующие изменения были внесены в Конституцию Российской Федерации, затем в закон о судебной системе, а теперь уже подошли к конкретным решениям.

– Когда же будет ликвидирован Высший арбитражный суд в Российской Федерации?

– Шестого августа этого года Высший арбитражный суд России прекратит своё существование. Но сразу же начнёт действовать Коллегия по экономическим спорам как одна из составных частей Верховного суда России. И дела из Высшего арбитражного суда будут передаваться коллегии.

– А как изменится статус арбитражного судопроизводства?

– Статус никак не изменится. Арбитражный процессуальный кодекс у нас действовал, действует и будет действовать. Помимо этого, сохраняются все арбитражные суды на местном уровне, сохраняется апелляционный арбитражный суд, можно подавать кассации. А надзорное производство будет производить Коллегия по экономическим спорам. Обращаю внимание ваших читателей на то обстоятельство, что споры по налогам будут подведомственны Коллегии по административным делам. Но все крупные экономические и налоговые споры будут под юрисдикцией единого судебного органа – Верховного суда Российской Федерации.

– Это правда, что из Высшего арбитражного суда уходят высшие судьи и ряд высококвалифицированных специалистов?

– Да, это правда. Но никто никого не пытается убрать с должности. Просто у ряда судей появилось право на выслугу, они устали и стремятся завершить свою профессиональную деятельность. Отдельные судьи не хотят быть в новой системе. Причин у них никто не спрашивает, потому что это право человека – поступать так, как он считает нужным. Безусловно, их поблагодарят за работу, и все предусмотренные права будут соблюдены.

– Кто возглавит Коллегию по экономическим спорам? Вам это известно?

– Пока не будет подписан указ президента РФ, я по этическим причинам не могу назвать его фамилию. Но одно я могу сказать конкретно – это будет представитель из арбитражной системы, который прекрасно разбирается в арбитражном судопроизводстве и понимает все тонкости ведения экономических споров. Так что статус Арбитражного суда не меняется.

– А решение организационных вопросов на кого ляжет?

– Этим займётся судебный департамент Верховного суда России. Безусловно, будет расширен штат. И, насколько мне известно, туда придут квалифицированные и грамотные специалисты.

– Павел Владимирович, но чего конкретно Госдума хочет достичь, объединяя Верховный суд и Высший арбитражный суд?

– Наши законодатели хотят обеспечить единообразие судебной практики и защиты интересов предпринимателей. Ведь если предприниматель будет защищён через действие закона, то это положительно отразится на экономике страны и на повышении благосостояния всего работающего населения. Давайте вспомним то, что было в предыдущие примерно пятнадцать лет. Было три подхода: или идти в суд, чтобы добиться справедливости по тем или иным экономическим спорам; или идти к бандитам, которые своеобразно решали противоречия, возникшие между предпринимателями, обирая обоих или включая одного из них в систему своей уголовной теневой экономики; или нести крупную взятку влиятельному чиновнику, чтобы он порадел просящему и решил при помощи указа, постановления или скрытых связей возникшую проблему. А мог и не решить, а просто взять деньги и с просящего, и с той фирмы, которая могла подвергнуться репрессиям. Всё это лихорадило экономические отношения. Я анализировал целый ряд изменений и могу сказать, что сейчас почти семьдесят процентов всех предпринимателей решают свои споры не "по понятиям", а ища истину в Арбитражном суде. Теперь, я уверен, эта цифра возрастёт в ближайшие несколько лет не менее чем до 90 процентов. И возможности теневиков будут резко сокращены.