Чтение онлайн

– В наших бойцах просыпается дух дедов и прадедов. Победителей нацизма. Именно поэтому им удаётся сдерживать многократно превосходящего противника под Славянском – это уже слова командира народного ополчения Донбасса Мирослава Руденко, с которым мы встретились в Донецке у здания бывшей обладминистрации, а ныне – оплота ополченцев ДНР.

Мирослав, кроме прочего, говорил о том, что последние события заставили его, малоросса, остро почувствовать себя частью большого русского народа.

Да, сегодня некоторые СМИ пытаются представить войну в Донбассе как некий локальный конфликт двух украинских областей, населённых преимущественно русскими, с «западэнской» властью в Киеве. Однако парадокс ситуации в том, что порой этнические русские Донбасса, с которыми доводилось мне общаться, относились к киевской хунте более терпимо, чем украинцы, говорящие на «мове». Уже тогда, в середине мая, когда авиация и артиллерия неонацистов ещё не били по мирным кварталам, по храмам и больницам, когда каратели ещё не добивали раненых, когда казалось ещё, что всё может обойтись малой кровью, мне стало предельно ясно: здесь, на степных просторах Донбасса, происходит идеологическое столкновение глобального масштаба. И оттого, удастся ли крестоносцам наших дней задушить сопротивление Новороссии, зависит очень многое в судьбе всей восточнославянской цивилизации, всей Руси.

Мало того, именно здесь создаётся, выкристаллизовывается обновлённая формула этой цивилизации. На баррикадах ополченцев рядом с иконой Богородицы можно увидеть плакат «Родина-мать зовёт» и лозунг «Украина – это Русь». И лично для меня такое соседство выглядело вполне органичным.

И напоследок о том, о чём болит душа сегодня у всякого русского патриота. Сразу после поездки в Новороссию я написал статью, в которой выражал уверенность в конечной победе тех, кто противостоит неонацистам. Мне впервые в жизни довелось увидеть по-настоящему народный порыв, когда люди вопреки запугиваниям массово вышли на референдум 11 мая. Жители Донбасса тогда были уверены, что с их волей не смогут не посчитаться ни в Киеве, ни тем более в Москве, которая всего несколько недель назад пообещала соотечественникам: «Своих не бросаем».

Многие верили, что уже через неделю «станут Россией». Кто-то из этих людей надеялся на ввод российского миротворческого контингента.

Один из них, «пророссийский активист» Андрей Петрович, помогавший мне нелегально (легально не пускали) перейти границу, уже несколько дней не выходит на связь. Кто-то из тех, с кем я общался тогда, с кем пел военные песни на праздничном митинге 12 мая в Луганске, уже беженец, а кто-то уже убит[?]

Сегодня, когда я вижу кадры из разбомблённых городов, слушаю по телефону рассказы ополченцев о жестокости неонацистов, мне всё тревожнее за будущее и Новороссии, и самой России, и того, мчавшегося «на Запад», Т-34...

ЛУГАНСК–ДОНЕЦК–МОСКВА

Теги: Украина , майдан , СМИ

Консолидация и модернизация России.
– М.: "Канон+" РООИ «Реабилитация», 2014. – 384 с. – 1000 экз.

Авторы книги – известные российские философы, учёные с активной общественной позицией пытаются разобраться в происходящем: почему пробуксовывают реформы и какие исторические и современные условия необходимы для их успешного проведения.

Прежде всего, конечно, хочется понять, что сегодня понимают под реформами.

Одна позиция такова: реформы – это нормальный и спланированный процесс развития страны в условиях разных темпов и опережения в развитии других стран. «Модернизация, – пишет В.И. Толстых, – как бы широко или узко её ни толковали, представляет собой масштабный, растянутый во времени процесс общественных изменений и перемен, проводимых под знаком обновления, внятно продекларированного и аргументированного».

Другая позиция – понимание модернизации как попытки догнать западные страны, а отчасти и как откровенной «вестернизации». Крупнейшие исследователи модернизации «показали невозможность догоняющей модели развития в настоящее время и многообразие процессов, связанных с различиями в культурах, в задачах, стоящих перед модернизирующимися странами[?] Однако сервильная и корыстная часть российской элиты, никогда не занимавшаяся проблемами модернизации, не знающая ни истории, ни концепций модернизации, навязала власти проект догоняющей модернизации с доминантной задачей экономического роста и технических преобразований с помощью Запада», – пишет В. Федотова..

Третья позиция – констатация того, во что в России вылилась модернизация, а именно – в деградацию нашего хозяйства и полную зависимость от Запада. «Политика реформ 90-х годов обернулась деиндустриализацией всей страны, затронув все стороны и сферы общественного производства – промышленность, сельское хозяйство, образование и культуру <…> Россия за столь короткий срок оказалась в экономической, финансовой, продовольственной и всякой иной зависимости от стран Запада».

Эту точку зрения, по сути, разделяют и остальные авторы книги.

Что же собой представляет модернизация в России? Довольно сложное явление, но если ограничиться главным, то это, с одной стороны, движение к Западу, к сожалению, плохо продуманное и спланированное, с другой – прикрытие совсем других процессов, направленных на обогащение российских элит и удержание ими власти в стране». В этом плане российским элитам, да и многим другим россиянам (чиновникам, силовикам, тем, кто успешно распиливает государственный бюджет, и пр.), настоящая модернизация совершенно не нужна.

Можно ли в таком случае прогнозировать, во что выльется российская модернизация? «Если нынешние тренды сохранятся, в этой «гражданской войне» партия распределительной экономики будет регулярно побеждать до тех пор, пока экономика сырьевого вектора сама не начнёт рушиться. На высшем уровне будут вырабатываться идеология и стратегия, которые на среднем и низовом уровнях будут вязнуть в саботаже, имитациях и вырождении правильных начинаний в собственную противоположность.

Страна попала в историческую ловушку. Всё будет работать на инерцию, а когда её подпитка начнёт иссякать, менять что-либо будет уже поздно. Для выхода из этой ловушки необходимы сверхординарные интеллектуальные, политические и организационные усилия. При этом велик риск, что и эти усилия породят организационные формы, которые могут быть перехвачены институтами и группами, заинтересованными в инерционном развитии, и использованы в прямо противоположных целях. Более того, если не выстроить специальных мер защиты, именно это и произойдёт…» – предупреждает А. Рубцов.

Как авторы книги понимают консолидацию? Здесь разночтения не очень велики. Консолидация – это необходимое условие модернизации, она представляет собой сложный процесс преодоления разобщённости общества. Проблема состоит в том, пишет В. Федотова, «что при рассуждении о солидарности забывают о наличии в обществе групп, имеющих разные ценности и разные интересы. Многие из них отвергают общее благо».

Большинство авторов книги признают, что в современной России консолидация или требует колоссальных усилий, или вообще невозможна. И дают убедительное объяснение этому печальному обстоятельству. Во-первых, историческое, связанное с тем, что российское общество чуть ли не с допетровских времён оказалось расколотым. В идеологическом, точнее, концептуальном плане раскол вылился в непримиримое противостояние двух лагерей – славянофилов и западников. Налицо отсутствие консенсуса по большинству вопросов – отношений к российскому капитализму, к социальному партнёрству, к неравенству и справедливости, к нравственным ценностям, к коррупции. К тому же политика раскола представляется наиболее адекватной многим социальным слоям и представителям политических элит.

Наши элиты и власти эгоистичны, разобщены, непрофессиональны и одновременно привержены почти феодальным отношениям.

Стоит обратить внимание на общее впечатление от размышлений авторов книги. Да, глубокий анализ, но рекомендации, которые дают авторы (если они решаются их предложить), именно в свете этого анализа выглядят как утопические или, если и реализуемые, то только в отдалённом будущем. Как «преодолеть «вековечную» проблему российской расщеплённости государства и общества»? Как «преодолеть сырьевую направленность экономики и бессилие власти перед могуществом российской бюрократии, которое уже никто и ничто не скрывает»? Как «изменять политическую культуру, формируя в ней не раскол и крайности, а «срединные» решения»? Ответы столь общи, что можно говорить об их отсутствии.

Больше того, не видно путей кардинально изменить и улучшить не только российскую ситуацию. Тренды современной цивилизации таковы, что нет никаких гарантий от повторения того же холокоста, причём не обязательно в отношении евреев, а любого народа.

Интеллигенция и интеллектуалы времён перестройки и реформ оказались не готовы ни в плане понимания происходящего, ни в плане того, что нужно делать и куда идти в социальной сфере. Так вот, когда социальный маятник пойдёт назад, российские философы и учёные должны иметь знания и концепции, которые можно было бы предложить обществу.