Чтение онлайн

Поговорим о романе Сергея Самсонова «Железная кость».

Во-первых, это роман. Толстый, увесистый кирпич. В такой том нельзя заглянуть мельком, в него можно погрузиться, как в тёмный омут, но можно, извините, и заснуть на первых же страницах. Обмолвка критика на обложке – наконец-то появилась вещь про настоящих мужиков – вызывает настороженность. Время и здесь внесло свои коррективы, и образ настоящего мужика колеблется между лоснящимися гормональными шарами накачанной братвы и лоском ушлых жестоких ребят – деловаров.

Фото автора сомнения развеивает – нет, этот, с демонстративно-суровым взглядом, сам себя снявший, чисто про братву писать не будет. Так что, наверное, можно и купить.

Да и первые четыре слова вызывают если не восторг, то по крайней мере уважение: «Чугуев навсегда запомнил день». Кажется, что автор, понимающий, сколь тяжело в нынешнее время слоганов и твиттов воспринимать что-нибудь более длинное, вошёл в положение читателя[?]

Нет, не вошёл. И не собирается входить. Первая простая фраза сменяется следующей – не фразой, а целым караваном придаточных предложений, дополняющих друг друга и образующих полную, яркую и запоминающуюся картину.

Одновременно автор вполне умело использует и реалии нового времени – тут и жук, скупивший ваучеры за бесценок и подмявший под себя бывшую социалистическую собственность, и носитель трудовой этики, работяга, и мировоззренческий, этический конфликт, и символ лагерей и пятилеток за четыре года – ватник, ну и лагеря, конечно, куда же без них русской прозе.

И не боясь повториться – даже при беглом просмотре становится ясно, что фраза критика «роман про настоящих мужиков» относится в том числе и к читателю. Нужно обладать крепкой, если уж не железной, костью, чтобы уложить в сознании громоздкость и тяжеловесность авторского слога. Отдохнуть в процессе чтения точно не удастся – тут уж либо погружаться в мир, который тёмными грубоватыми мазками рисует автор, либо закрывать том.

Я выбрал первое.

Лена Элтанг. Картахена. – М.: – РИПОЛ классик, 2015. – 544 с. – Тираж не указан.

Роман очень странный – в нём каким-то причудливым образом смешивается многословная женская проза с элементами детектива и авантюрного романа.

Свободное владение всеми красками палитры позволяет художнику не только адекватно изображать окружающую действительность, но и ненавязчиво изменять состояние читателя. Написано в меру легко, в меру образно, без излишней фонетической нагрузки. Если попробовать определить одним словом, то можно сказать так: это текст изобильный. Автор словно мчит по просторам русской речи и предлагает всем следовать за ним – и читатель соглашается, устремляется за ним, но вдруг понимает, что стоит на месте. Хватается и сравнивает страницы – прочитано уже пятьдесят. Напрягает память и понимает, что какие-то события, о которых рассказывает писательница, действительно имели место. Вроде бы кого-то убили. И горящая жаждой мщения южанка собралась на вендетту. Всё верно, всё так и было – но в тексте по-прежнему какие-то повторяющиеся неяркие пейзажи, ненапрягающая и не привлекающая внимания лёгкость слога, грамотно и жизненно построенные диалоги…

Каждый жанр требует соответствия – в детективах не должно быть (по идее не должно) чересчур длинных описаний природы, например, излишнего философствования или сложности характера. В авантюрном романе главное – закрученный сюжет, должен искрить самый невероятный калейдоскоп происшествий. Иронический детектив не может быть сух и серьёзен, как английская классика, и так далее.

Смешение жанров требует особого мастерства и отточенного до совершенства вкуса – не очень легко одновременно и соответствовать традиции, и создавать нечто новое. Следуя простоте, очень легко уйти в примитивизм; стараясь дать максимально точные описания, запросто можно заболеть многословностью, выстраивая детективные ходы – забыть про концы, запутаться самому и запутать читателя.

В «Картахене» всё наоборот. То и дело автор умиляется каким-то подробностям пейзажа или быта и вдохновенно принимается их описывать. Как только читатель расслабляется от сей буколической картины, тут же возникает брутальный мачо с потной смуглой грудью и мускулистой рукой отбрасывает беднягу в розовую долину дамских бульварных книжечек.

Ну что же – писатель поэкспериментировал. Никто и не гарантировал, что эксперимент окажется удачным.

Теги: Сергей Самсонов , Железная кость , Лена Элтанг , Картахена

Эдуард Лимонов. Киев капут.
– М.: Издательство Центрполиграф, 2015. – 446 с. – 7000 экз.

Эдуард Лимонов идёт в ногу со временем и успешно осваивает интернет-пространство: именно заметки писателя в ЖЖ (которые он называет "проповедями"), посвящённые развитию конфликта на Украине, составили книгу «Киев капут».

Перелистывая страницы лимоновского дневника, читатель сначала окажется посреди сумрачного от горящих покрышек майдана Незалежности, затем перенесётся в ликующий Крым, где вдохнёт весеннего воздуха, а после передышки отправится в Донбасс, услышит там железную поступь танков, увидит руины, горе и героизм.

Отрывать листки этого календаря «окаянных дней» – занятие не из приятных. Да и в принципе может ли быть увлекательным чтение сводок? Напрашивается отрицательный ответ, но фигура автора путает карты. Зубодробительные «посты» последнего неполиткорректного писателя России – это не сухая аналитика, он не просто комментатор новостных сообщений, его захватывают эмоции (неслучайно книга носит подзаголовок «яростная»), ведь гражданская война на Украине – беда не суверенная, а общая для всех.

Для Лимонова в особенности тяжело получать вести с фронта: как известно, он родом из Восточной Украины, провёл там детство и юность, написал автобиографическую трилогию, названную «харьковской» – он, урождённый Савенко, кровно связан с этой землёй. Не скрывая пристрастности, он пишет образно, соединяя плакат и поэзию: «Речь идёт о земле, где родился Гоголь, где родились философ Сковорода и Татлин, где родились наш батько Махно и исторический Лев Бронштейн, где летала панночка в гробу и бурлила Запорожская Сечь, речь идёт о земле наших снов, о нашей боли и радости, о Крыме и Одессе, о степи под Херсоном, где погиб Железняк, о наших мифах, легендах, господа государственные деятели!»

Кроме того, многие товарищи автора на передовой, зачастую именно от своих воюющих корреспондентов он получает информацию, которой делится с читателями. Писатель не скупится на советы ополченцам и руководству страны . Он видит перед собой Карфаген и, как Катон Старший, требует его разрушения.

Подчёркнутый лимоновский милитаризм объясним, он вдоволь понюхал пороху в Сербии, в Приднестровье, в Абхазии: «Как только появлялись горячие точки, я туда отправлялся. Я ждал, когда они появятся. Мне уже было прилично лет. До этого горячих точек поблизости не было, и я чувствовал себя неполноценным» . Лимонов не единожды видел лики смерти, но ужас в привычку не вошёл, реакции не притупились: «Видео мужчины и женщины с оторванными ногами на асфальте в луже крови у здания администрации Луганска (они переговариваются!) превосходит по эмоциональной жути всё, что я когда-либо видел страшного, а на войнах в Сербии я перевидал сотни трупов».

Он ругает, наставляет, увещевает, он принимает близко к сердцу всё. «Когда неправда, я всегда переживаю» , – пишет Лимонов с подкупающей простотой. С Лимоновым можно не соглашаться, кого-то отпугивает его радикализм, но в искренности ему не откажешь. Пафос в книге перемежается с непосредственностью, местами сквозит наивность, в которой можно угадать и нечто большее – черты мудрости. Но гнева, понятное дело, больше. Лимонов часто поминает недобрым словом киевские власти, американское правительство (да и их отечественным симпатизантам достаётся), рисуя политиков с беспощадностью Кукрыниксов. Президенту США предсказуемо достаётся больше всего, к слову, и антиамериканизм-то ведь выстраданный: «Что он забыл, этот темнокожий выходец из Кении, в моей родной Украине, где я учился в Харькове в средней школе № 8, а потом работал на харьковских заводах, в литейном цехе на заводе «Серп и Молот»? Я его там не видел, ни в школе, ни на заводе, ни на соседних заводах. Чего он лезет в чужие дела, этот тип? Отзынь, Украина тебе не Гарлем, там заблудившихся белых туристов пугай!»