Чтение онлайн

Жить без пищи можно сутки,

Можно больше, но порой

На войне одной минутки

Не прожить без прибаутки,

Шутки самой немудрой.

[?]Звучали известные, позже вошедшие в историю мелодии, но встречалось и много пере­фразированных на мотив популярных, в том числе и блатных, песен. Шли в дело сказки. Пересказывались на военный лад лубочные и известные литературные произведения. Порой авторы трансформировали их так, что перенести на бумагу, тем более цитировать, невозможно из-за обилия ненормативной лексики…

Но слова были задорные, полные оптимизма и веры в победу. Во многих звучали ностальгические нотки: людям отчаянно хотелось прежней, мирной жизни и особенно – влюбляться и быть любимыми…

В "меню" фронтового юмора нередко «вживлялись» пословицы и поговорки. Жаль, что авторы многих, выражаясь современным языком, слоганов остались неизвестными. Да и дошли до наших дней, конечно же, далеко не все жанровые откровения того времени. Ну а те, что сохранились, подтверждают неопровержимый вывод: Красная армия превзошла немецкую не только в стратегии, тактике, но и в крепости духа и… остроумии.

Отдельной главой обширнейшей, к сожалению, пока не написанной, энциклопедии фронтового юмора могли бы стать лозунги тех времён, из которых можно составить целую летопись сражений Великой Отечественной: «Курская дуга согнула врага!», «Фашистам у Прута пришлось круто!», «Фрицам, братцы, стало кисло: позади осталась Висла!», «Раздавим Гитлера в блин, как придём в Берлин!»

И наши славные воины наконец пришли, вернее, ворвались, в фашистское логово! А позже нескончаемой чередой потянулись на Родину украшенные ветками и букетами полевых цветов эшелоны с демобилизованными, на которых красовались залихватские транспаранты. Вот такие: «До свиданья, заграница, нам давно Россия снится!» Или такие: «Победители домой с фронта возвращаются. Столько сразу ухажёров – глаза разбегаются!»

Победители, конечно, ощущали невиданный душевный подъём. Хотелось петь и веселиться. Если не бесконечно, то хотя бы как можно дольше. Жаль, жизнь не дала им такого шанса. Праздник Победы быстро миновал, и начались будни. Мирные, но тоже очень суровые.

Вадим ПОЗДНЯКОВ, «ЛГ», 2005

Артиллерист-наводчик сержант В. Пермяков огнём своего орудия подбил 16 немецких танков, из них – 12 «тигров».

ЧУДЕСНОЕ ПРЕВРАЩЕНИЕ

Артиллерист неутомим,

В прямой наводке подвизаясь:

И «тигр» фашистский перед ним

Уже не тигр, а робкий заяц!

Герой Советского Союза снайпер Илья Григорьев уничтожил 328 немцев и обучил многих молодых бойцов искусству сверхметкой стрельбы.

ЛОВЛЯ НА МУШКУ

Твердят о снайпере бывалом:

«На мушку взял – и фрица нет!»

Ловец на мушку, основал он

Стрелковый университет.

КУКРЫНИКСЫ

[?]

Москву-город взять пытались

Немцы-неприятели –

Рокоссовского герои

Их назад попятили!

От Москвы и до Берлина

Дороженька узкая.

Сколько Гитлер ни воюй,

А победа – русская.

Затирайте, бабы, квас.

Ожидайте, бабы, нас:

Мы фашистов перебили,

Эх, соскучились по вас!

Наша удаль не забыта,

Не один стервятник сбит.

Мы всегда от «мессершмитта»

Оставляем мусоршмит!

Напрасно фрицы с Гитлера

Ждут шерстяного свитера:

Из гитлериных усиков

Не выйдет даже трусиков!

Что за грохот над полями?

Что за шум и что за вой?

Немцам русская «Катюша»

Песнь поёт за упокой!

Теги: Великая Отечественная война , юмор

Посвящается капитану В.К. Черниевскому

Вот какой случай произошёл в нашем авиационном полку. Друг мой Коля Сушкин - отличный лётчик! – стартовал на своём "Пе-2" на бомбардировку аэродрома врага. Поднялся на заданную высоту, только собрался сориентироваться для выполнения задания, как слышит в шлемофоне растерянный голос штурмана:

– Товарищ лейтенант, на борту лишний пассажир!

– Отставить шутки! Не время хохмить!

– Да какие здесь хохмы! Змея у меня под сиденьем! Как заползла, подколодная, – ума не приложу!.. Шебуршит там, ворочается, нервы томит. Ещё чего доброго ужалит!

А незваный гость спокойно высовывает головку из-под кресла, поглядывает на штурмана доверчивыми такими глазками, словно хочет познакомиться. «Господи, это ведь уж!» – обрадовался штурман. Уж ужа-то он умел распознать; ещё в детстве пацаном ими девчонок пугал.

Уж вдруг завозился, заволновался, словно почуял что-то. А под крылом – уже вражеский аэродром.

Ухнула, покидая люк, одна бомба, следом другая, мощный взрыв и – радостный вопль стрелка-радиста:

– Тама! Обе – в цель! Два самолёта горят!

Радуются ребята. Но командир гасит их восторг:

– Внимание, «мессер­шмитт»! Костя, не зевай! – и командир неожиданно развернул машину так, что только стрелять.

Несколько снарядов распороли брюхо «мессера». Он закувыркался в дыму и пламени. Но уже опомнились фашистские зенитчики. Небо закипело огнём, осколком снаряда был перебит бензобак нашего самолёта. Стрелок-радист мечется, пытаясь соединить обрывки. Того и гляди вспыхнет пожар. «На честном слове и на одном крыле», как пели в войну, Сушкин сажает свой самолёт на родной аэродром.