Чтение онлайн

Игра-история «Жил-был чудак…» – своеобразное городское ориентирование с элементами фотоохоты с заданиями по тексту и иллюстрациям книги – привязана к пространству старых кварталов города. А рассчитана на учащихся старших классов школ, студентов и семейные группы. Одна из целей проекта – возвращение ценностного отношения к книге, литературе как источнику знаний. Партнёром проекта выступает частный музей, расположенный в дмитровском Доме Голицыных. Он станет одной из выставочных площадок развития проекта. Выставки также будут проходить и в других местах.

Без лишнего пафоса

В Московском областном театре кукол состоялась премьера спектакля «Можно попросить Нину?», посвящённого 70-летию Победы в Великой Отечественной войне. Литературной основой постановки послужил одноимённый фантастический рассказ Кира Булычёва, первоначально называвшийся «Телефонный разговор».

Герой рассказа Вадим Николаевич, набрав телефонный номер в декабре 1972 года, попадает в прошлое – голодную военную Москву 1942 года. Его собеседницей становится 13-летняя девочка Нина, которая ждёт с работы маму, не снимает с окон затемнение, не включает свет, топит печь-голландку и очень хочет есть.

Спектакль решён в технике «люди и куклы»: в качестве основного выразительного средства режиссёр Алексей Смирнов использует сценическое взаимодействие кукол-марионеток и живых актёров. Кроме того, для создания аутентичной атмосферы применяется видеопроекция, основанная на флеш-анимации, что даёт возможность управлять набором видеодвижений персонажей.

Новая постановка Областного театра кукол разрушает стереотип, что кукольные спектакли могут быть интересны только детской аудитории, и доказывает, что они могут не только смешить и радовать, но и затрагивать очень серьёзные темы. Авторы рассказывают о трагедии военных лет серьёзно, без лишнего пафоса, но в то же время образно и доходчиво. Такая трактовка рассказа известного писателя-фантаста находит эмоциональный отклик у всех поколений зрителей.

Подготовила Анна НЕФЁДОВА

Теги: культура , искусство

Фото: РИА «Новости»

Шолохов и Солженицын - писатели-современники, лауреаты Нобелевской премии, традиционно считающиеся антагонистами: один советский, а другой – "антисоветский". К тому же оба при жизни друг друга терпеть не могли. Имеет ли это принципиальное значение, если ни того ни другого уже нет в живых? Скоро мы выясним: ведь в нынешнем году – 110-летие со дня рождения Шолохова, а в 2018-м – 100-летний юбилей Солженицына. Любопытную, должно быть, картину мы увидим: каждого из писателей будут превозносить за то, что они в убеждениях своего визави категорически не принимали. Абсурд? А может, нет? Может быть, Шолохов для Солженицына и Солженицын для Шолохова – как та пресловутая лакмусовая бумажка, определяющая «состав вещества»? Или, проще говоря: хочешь узнать, что такое Солженицын, узнай, как он относился к Шолохову, и наоборот? Классическим литературоведением такой подход не назовёшь, но и совершенно бесполезным тоже.

Сразу скажу, что на абсолютную объективность я не претендую: мне как автору романа о Шолохове, безусловно, ближе мой, с позволения сказать, герой. Но поскольку я являюсь и автором статьи «Солженицын Александр Исаевич» в Шолоховской энциклопедии (М.: Синергия, 2012, с. 787–789), то историю взаимоотношений писателей я изучил отнюдь не только с одной стороны. В энциклопедиях, как известно, откровенно необъективных статей не печатают. Непроверенных – тоже. Что же касается моего личного мнения о Шолохове и Солженицыне, то иметь его считаю позволительным, не навязывая при этом другим.

Начнём с того несомненного факта, что последние годы жизни Михаила Александровича Шолохова были отравлены активно подхваченной на Западе давней клеветой, что он якобы присвоил себе авторство «Тихого Дона». Фактом является и то, что одним из активных инициаторов этой кампании стал именно Александр Исаевич Солженицын. И нам важно понять, почему.

Мы обнаружим, что в литературной публицистике и мемуаристике Солженицына тема Шолохова занимает весьма значительное место. Он посвятил своему старшему современнику две статьи и большую главу в книге «Бодался телёнок с дубом», не говоря уже об устных высказываниях и интервью. Надо сказать, что отношения Солженицына и Шолохова не заладились с первого же знакомства в Кремле в декабре 1962 года на встрече Н.С. Хрущёва с творческой интеллигенцией. Хрущёв тогда позировал перед кинокамерами, пожимая руку Солженицыну, в то время как малорослый Шолохов скромно находился где-то на заднем плане. Когда же Шолохов захотел познакомиться с Солженицыным, тот повёл себя с едва скрытой враждебностью: «тоскливо мне стало, и сказать совершенно нечего даже любезного». Такая встреча породила у писателей взаимное чувство неловкости, которое, надо полагать, не смогло рассеять ни извинительное, со ссылками на обстоятельства и комплиментами письмо Солженицына в адрес «автора бессмертного «Тихого Дона», ни положительная оценка Шолоховым «Одного дня Ивана Денисовича».

Впоследствии их отношения (уже заочные) лишь ухудшились. Шолохов, в отличие от многих известных советских писателей, ответственно относился к своему положению видного советского общественного деятеля, члена ЦК КПСС и депутата Верховного Совета СССР, считал его не просто привилегированной формой признания властью его писательских заслуг, а идейной и гражданской обязанностью. Шолохов никогда не был приспособленцем, что подтвердила его борьба не на живот, а на смерть с ростовской партийной и чекистской верхушкой и с самим Ежовым в 1936–1938 гг. (эту борьбу титанов я подробно, на основе документов, описал в своём романе «Огонь в степи» / «Шолохов»). Но правящую партию Шолохов считал своей партией, а советское государство – своим государством. Солженицын, как мы знаем, придерживался совершенно иных позиций.

Едва ли мы ошибёмся, если скажем, что политика занимала в творчестве Солженицына куда большее место, чем в творчестве Шолохова. А некоторые авторитетные писатели (например, П.В. Палиевский) вообще считают, что литературное значение творчества Солженицына было раздуто в политических целях сначала на Западе, а потом и в России (О Солженицыне – не по лжи // «ЛГ», 2008, № 50). Можно оспаривать данное утверждение, а с другой стороны, трудно назвать после Ивана Денисовича Шухова какого-нибудь оригинального, запоминающегося героя прозы Солженицына Это большей частью реальные исторические личности. И сам Солженицын в большинстве своих произведений скорее историк и публицист, нежели прозаик. Заметьте при этом, что по поводу члена ЦК КПСС Шолохова подобной дискуссии не ведётся: его «по умолчанию» относят прежде всего к прозаикам.

И вот здесь скажем об одном удивительном явлении: взгляды антикоммуниста Солженицына на Шолохова как на «плагиатора» и «продавшегося коммунистам средненького писателя» совершенно не разделяло большинство русских писателей-антикоммунистов и общественных деятелей первой и второй волн эмиграции. Возьмём одного из героев «Тихого Дона» (далее – «ТД»), атамана Донского казачьего вой­ска генерала Петра Николаевича Краснова. Он описан Шолоховым большей частью иронично. Но реальный Краснов (будучи к тому же писателем) никогда не сомневался, что именно Шолохов – автор романа. В 1944-м или 1945 г. в Северной Италии писатель-эми­грант Борис Ширяев записал свою беседу с Красновым о Шолохове, в которой генерал, служивший в то время при гитлеровской армии, в частности сказал: «Это исключительно огромный по размерам своего таланта писатель, и вы увидите, как он развернётся ещё в дальнейшем[?] Я столь высоко ценю Михаила Шолохова потому, что он написал правду». На шутливый вопрос Ширяева: «…значит, и то, что написано им о вас, ваше высокопревосходительство, тоже глубоко правдиво?» – Краснов самокритично ответил: «Безусловно. Факты верны. Освещение этих фактов?.. Должно быть, и оно соответствует истине... Ведь у меня тогда не было перед собой зеркала!» – закончил такой шуткой писатель-генерал» (Воля к правде // «Часовой», 1966, № 476).

А вот другой второстепенный герой «ТД», пожизненный походный атаман Донского казачьего войска генерал Пётр Харитонович Попов. Так же, как и войсковой атаман Краснов, он не испытывал никаких сомнений, кто был автором «ТД». Сам Попов, со слов шолоховеда-эмигранта Г. Ермолаева, рассказывал, что он познакомился с этим романом в начале 30-х годов, когда жил в Болгарии: «...первое издание выходило тетрадками и было набрано на машинке. На Дону оно произвело впечатление сильное. Грамотные люди даже заподозрили, что не Ф.Д. ли Крюков автор романа? И сейчас же прислали мне несколько тетрадок с запросом, какое моё мнение? Я прочитал и сейчас же ответил: «Нет, автор не Ф.Д. Крюков, язык не его, и, хотя автор бойкий, но, видимо, начинающий... судя по началу, видно, что автор не казак, – живёт он на Дону, казачий быт изучает» (Ермолаев Г.С. Действительность и вымысел в эпопее «Тихий Дон»…).

Что же касается упомянутого выше Германа Сергеевича Ермолаева, наиболее последовательно и профессионально отстаивавшего на Западе объективную точку зрения на авторство «ТД», то он был не просто антикоммунистом, но и, подобно Краснову, немецким пособником, в чём имел смелость признаться в 2004 г. на «Радио Свобода». Ермолаев родился на Нижнем Дону в семье бывшего казачьего офицера. После захвата гитлеровской армией большей части Ростовской области в 1941–1942 гг. Герман и его отец Сергей Ермолаев вступили в организованный немцами так называемый «Казачий стан» под командованием Т.И. Доманова, занимавшийся подавлением партизанского движения в Северной Италии. Работая над статьями для Шолоховской энциклопедии, я нашёл это интервью Г. Ермолаева и включил данные из него в свою статью о нём (с. 223–224), отметив, однако, что этот «коллаборационист» – «один из лучших знатоков текста «ТД» во всём мире, и многие неизвестные факты творческой биографии Шолохова открыты именно им». Ермолаев являлся несомненным авторитетом для Солженицына, но почему-то только не в вопросе о Шолохове.