Чтение онлайн

Своей эмоциональной оценкой исторической миссии предпринимателей президент словно бы вступил в полемический диалог с «неистовым» Виссарионом Белинским, который некогда так отозвался о купеческо-промышленном сословии: «Торгаш – существо, цель жизни которого – нажива, поставить пределы этой наживы невозможно. Он – что морская волна: не удовлетворяет жажды, а только сильнее раздражает её. Торгаш не может иметь интересов, не относящихся к его карману». А ведь подобных взглядов, увы, придерживались и Некрасов (поэма «Современники»), и Мельников-Печерский (роман «На горах»), и Мамин-Сибиряк (роман «Приваловские миллионы»), и Горький (роман «Дело Артамоновых» и повесть «Фома Гордеев»), и Шишков (роман «Угрюм-река»)... Надо, видимо, признать, что в своих оценках наши мастера слова оказались не очень проницательны, заостряли внимание только на одной стороне дела – на рациональности предпринимателей, их заботе о частном деле и прибыли.

На форуме была поднята проблема увековечивания памяти великих предпринимателей и благотворителей. Именно на примере Фёдора Васильевича Чижова видна недостаточность этих усилий. Ещё в начале прошлого века, к 40-летию со дня его кончины, земляки Чижова, костромичи, решили поставить ему памятник у здания Костромского городского самоуправления, на месте предназначенной на слом водонапорной башни, а вокруг разбить сквер. Для сбора средств была объявлена всенародная подписка. Значительные пожертвования поступили от губернского и уездного земств, две тысячи рублей ассигновала городская дума. К сожалению, памятник Чижову так и не открыли – запланированное в Костроме торжество пришлось на начало революции, ноябрь 1917 года...

Но время всё расставляет на свои места. С 1992 года юбилейные даты, связанные с именем Чижова, отмечаются не только на его родине, в Костроме, но и в Москве, Мурманске, Архангельске. Имя его присвоено Костромскому химико-механическому училищу, с 1927 года носившему имя ленинского соратника Красина, – ныне это Энергетический техникум имени Ф.В. Чижова. При техникуме более 20 лет действует богатый экспонатами музей. С 2005 года между Москвой и Сергиевым Посадом ходит комфортабельная электричка «Фёдор Чижов» – в память о председателе первой в истории России частной железной дороги – Московско-Троицкой, построенной в начале 1860-х годов на деньги отечественных купцов и силами отечественных инженеров и рабочих.

А вот с памятником Чижову дела обстоят намного хуже. К 200-летию со дня его рождения, в 2011 году, костромичи решили исправить несправедливость, обусловленную революционными потрясениями почти столетней давности. Но пошёл пятый год после этого разрекламированного в местных и центральных СМИ события, а памятника Чижову как не было, так и нет...

Хочется надеяться, что в рамках проекта «История российского предпринимательства», осуществляемого «Деловой Россией» и Российским историческим обществом, будет рассмотрен вопрос о формировании инициативной группы, попечительского совета и конкурсной комиссии, чтобы к 205-летию Фёдора Васильевича (март следующего года) в Костроме наконец-то установили ему памятник. Войти в эту группу, совет и комиссию приглашаются и литераторы – ведь Чижов ещё и наш коллега, который в 1858 году был избран за свои литературные труды действительным членом Общества любителей российской словесности, а в феврале 1860 года вступил одним из первых в организованное в Петербурге Общество для пособия нуждающимся литераторам и учёным – Литературный фонд.

Было бы также интересно узнать мнение писательской общественности и подтолкнуть её задуматься над тем, есть ли у нас яркие примеры создания положительных литературных типов предпринимателей, или современные сочинители, как и журналисты, сотрудники телевидения и радио, деятели кино, продолжают следовать давней традиции негативного отношения к деловому миру и его представителям? Пример подвижнических трудов Чижова в истории нашего предпринимательства далеко не единичен.

Теги: политика , экономика , развитие

Фото: РИА «Новости»

Джон Маккейн с единомышленниками инициировал проведение, можно сказать, военной операции против Всемирной футбольной организации. Цель у Джона, как обычно, благородная, а стиль патетический: "ФИФА должна ощутить карающую мощь и ярость наших вооружённых сил. Я буду преследовать Блаттера до самых врат ада".

Не стоит относиться легкомысленно к этим экзотическим высказываниям. Одиозный сенатор выражает, пусть и в вульгарной форме, реальные планы США. Прежде чем обрушиться с воинственной риторикой, Маккейн (ещё перед выборами) пытался договориться с Блаттером по-хорошему, отправил письмо: «С учётом продолжающихся нарушений территориальной целостности Украины со стороны России, а также усилий Путина по подрыву общепринятых ценностей и международных договоров по безопасности, мы полагаем, что проведение в России чемпионата мира по футболу поддержит престиж режима Путина, в то время как его необходимо осуждать».

Отбросив мотивировочную часть как необязательную, ритуальную, отметим ключевое слово из послания Маккейна - престиж. По сути, речь идёт не о престиже нашей страны, а о символическом капитале России.

При всей кажущейся эфемерности понятия теорию символического капитала исследовали и развивали выдающиеся социологи, философы (от француза Пьера Бурдье до нашего Александра Панарина).

На практике конкуренция стран, политических систем в накоплении символического капитала приобретает формы настоящих войн. Потому что символический капитал – это мощнейший ресурс, с помощью которого государства становятся реально богаче и сильнее, это эффективный инструмент доминирования и решения текущих практических задач.

Сегодня вы, предположим, с блеском проводите олимпиаду, побеждаете в общекомандном зачёте, а завтра, например, подписываете супервыгодный межгосударственный контракт на поставку самолётов (почему-то контрагент выбирает не французские истребители, а ваши). Сегодня на улицы российских городов выходит миллионный «Бессмертный полк», а завтра неожиданно возникают дипломатические уступки геополитического противника. Сегодня – успех Полины Гагариной, завтра – количество интуристов на Золотом кольце увеличивается втрое.

Но борьба за символический капитал – это технология. Далёкая от романтики, порой циничная. Можно бы, конечно, делегировать на Евровидение Трижды краснознамённый ансамбль песни и пляски космических войск России, но эта кандидатура не получит высшие баллы от Германии и других «европейских демократий». Надо говорить с целевой аудиторией на понятном языке, апеллировать к узнаваемым образам. Эта стратегия была реализована в Сочи, в том числе с помощью нашей главной конвертируемой валюты – русского балета, советского авангарда и поэта Бродского. На Евровидении хрупкая девушка в белом платье транслировала идеи абстрактного гуманизма (подходящий месседж для европейского мещанства). Стратегия оказалась результативной, а потому заставила главного конкурента России всерьёз озаботиться и футбольным 2018 годом.

После того как Блаттер победил-таки, несмотря на мощнейшую атаку, на выборах президента, профильные российские чиновники, спортивные эксперты стали без всяких сомнений заявлять, что чемпионату мира в России ничего не угрожает. Такие оценки кажутся слишком оптимистичными.

Важнейшим источником нервотрёпки станет и для ФИФА, и для России европеец-УЕФА. Кстати, впервые за шестьдесят лет в исполкоме Европейской футбольной ассоциации нет представителя России, и это по-настоящему уязвимое положение (особенно с учётом аппаратных интриг, которые не заставят себя ждать). Кроме того, Мишель Платини своим участием в кампании против Блаттера убедительно доказал: как и в истории с «Мистралями», рассчитывать на самостоятельность современного французского функционера не стоит.