Чтение онлайн

– Главное, ты всех подставишь, – остановившись напротив творца, он как пистолетом ткнул ему в грудь пальцем, – на тебя сотни людей работают, под обещанные авансы работают, но тебе верят, кто-то надеется заработать, кто-то уверен в твоей правоте и успехе. А деньги, деньги доноры только под тебя дадут. У меня уже и договорённости есть. Понимаешь, и давать они будут только под тебя? – Он раздосадовано махнул рукой, подошёл к столику, взял стакан, достал из своего портфеля начатую бутылку ирландского виски, налил добрую половину стакана, поболтал янтарный напиток и большими глотками выпил. Убрав бутылку, он ещё со стаканом в руках повернулся к притихшему Павлу. На него в упор смотрели глаза, переполненные какой-то нелюдской тоской. Казалось, зрачки вылезли из орбит и живут своей отдельной от хозяина жизнью. Они цепко впились в одну точку и остекленели. Точкой этой являлся стакан. Василий Владимирович повёл рукой в сторону, глаза бессознательно ползли следом, переместил стеклянный цилиндр выше – и бесцветные пятна поднялись выше. Укоризненно покачав головой, он поставил стакан на стол. «И это будущий вождь нации! – ему захотелось резко развернуться и запустить этот стакан в лысеющий череп. Подавив в себе омерзение, раздосадованный господин обернулся, подошёл к полностью раздавленному человеку, присел на подлокотник кресла и сочувствующе обнял.

– Нельзя, понимаешь, тебе сейчас, нельзя, не маленький ведь. Потерпи, в выборах время пулей летит. Выпьем мы ещё с тобой за нашу победу. Обязательно выпьем, а сейчас пускай-ка отвезут тебя домой. Ты просто устал. Поспи, а утром на смотрины. Я уеду сегодня вечерним поездом, а ты завтра улетишь семичасовым самолётом. В аэропорту тебя встретят, привезут на одну энергетическую квартиру, всё ещё раз обсудим – и вперёд по большим кабинетам. Не кисни, Павло! – он хлопнул барда по плечу, одёрнул пиджак, поднял портфель и добавил, – главное, помни, для твоего окружения, для всех, включая жену, меня рядом с тобой нет и никогда не было. Мы вообще с тобой едва знакомы. Понимаешь, это не моя прихоть, это закон жены цезаря. В нашем случае цезаревская жинка – это ты. Что бы ни произошло, ты всегда должен оставаться вне всяких подозрений. Мои грехи тебе не к чему. Ты у нас чистый, независимый и насквозь народный. – Василий осторожно выглянул в коридор дешёвой гостиницы, убедился, что он пуст, обернулся и спокойно произнёс, – всё, пока, до встречи в столице!

По коридору он прошёл на пожарную лестницу, не спеша спустился на первый этаж и через служебный выход вышел во двор. Немного постоял, проверяя, нет ли за ним наблюдения, и торопливым шагом запетлял дворами слабо освещённого микрорайона.

«Неужели я ошибся в этом песеннике комсомола? Неплохо же начал? – неторопливо рассуждал умудрённый, как ему казалось, политик, прошедший и огонь, и воду, и медные трубы, и много ещё чего. – Мне бы кто так помогал в своё время. Ну, ничего не поделаешь, раз уж связался, придётся тянуть эту лямку до конца. Тяжело понять людей с бзиком в голове. Казалось бы, ещё до всех этих выборных заморочек набрал вполне солидный рейтинг. И вот, на тебе – на ровном месте запсиховал. Слюнтяй! А ведь ляг правильно карта, подсоби закордонные наблюдатели, его могут и выбрать, вот так, надурняка!»

Эх, Вася, Вася, – перебил он самого себя, – ты хоть себя-то не смеши. Как и кого выбрать? Уймись! Сколько их там уже заявилось в кандидаты? Одуреть – пятнадцать человек! Комедия будет, а не волеизъявление народа. Слава Богу, что сам в стороне.

Вуз спешил на встречу, которая должна была пройти в одном посольстве, люди обещались прийти серьёзные. Его точил один-единственный вопрос: с чего это они меня на эти посиделки тащат? Я вроде и не при делах, так, стою себе над схваткой и извлекаю чужие ошибки на будущее. Странно. Прошлый раз все эти Йорихи, Адамы и Курты в один голос кричали, что я московский ставленник, ренегат и ярый враг Запада. А сегодня, видите ли, Василий Вуз вам потребовался, припекло, наверное? Схожу, увижу, хотя всё это порядком поднадоело, а бросить уже нельзя – раздавят.

В условленном месте у одного из супермаркетов он подошёл к машине с дипномерами. Его ждали: оглядевшись, Вуз нырнул на заднее сиденье, захлопнув тонированную дверцу. Через минут двадцать его уже провели в уютную комнату, где у камина за полукруглым столиком в казённых кожаных креслах сидели четыре человека. Двоих он знал: Эрика Эркина и Йонаса Зраудиса. Поздоровавшись, Эрик на правах хозяина представил остальных.

– Это первый секретарь Генрих Койзер, а это особый поверенный Вацлав Шпильский. А это, господа, небезызвестный вам господин Василий Вуз. Прошу, присаживайтесь, и давайте сразу перейдём к деловой части нашей встречи. Насколько мне известно, господин Вуз спешит, у него до поезда, – Эрик, подслеповато сощурившись, глянул на часы, – осталось три с небольшим часа. Я прав?

«Интересно, кто же это ему уже успел стукануть, не иначе как «Песенник»?». – Да, где-то так, – стараясь не показать удивления, ответил Вуз.

– Ели ви не возражайт, то я начну, – отставив чашку, произнёс Койзер. – Васылий, вы кто в убеждении – демократ, либераль?

– Мне кажется, большой роли это в нашей стране не играет, у нас что демократ, что либерал, что гомосексуалист – всё едино и звучит как ругательство. Я демократ, крепкий социал-демократ, а главное, я непримиримый борец с режимом и это уже доказал делами.

– Хорошо, вы так не надо вольноваться. Мы вам верим, или этой встреча не биль би. Вы взяли на себя рол главный модератор, этот выбор, я вас правильно поняль?

– Да нет! – готовый действительно взорваться, с нетерпением возразил Василий Владимирович, – ничего я на себя не брал. Просто, проанализировав ситуацию, я и мои друзья пришли к выводу, что у оппозиции есть шанс расшатать устои этого государства и сделать хороший замес на будущее. Можно меня и модератором обозвать, значение этого слова у нас всё равно мало кто поймёт[?]

– Ваши друзья, – вмешался поляк, – они живут в Москве?

– Да почему же в Москве? И в Варшаве тоже, и в Бонне, и в Вашингтоне. Я знаю и неоднократно встречался с вашими министрами иностранных дел, руководством, вы это не хуже моего знаете. Господа, чего вы от меня хотите? Признания, что я русский агент влияния? Так нет! – он на минуту замолчал, как бы давая окружающим понять, что внутри у него давно накипело, и излишняя подозрительность раздражает, – но если завтра некто с Востока через меня предложит моим людям поддержку и финансы, я не откажусь. И угрызения совести мучить меня не будут. Да и вы, я уверен, одобрите мои действия. Если уже имперские люди решат нам помочь, пусть даже без соизволения своего босса, то наш общий с вами «друг» достал всех. Время сменилось, и восточный вектор сегодня необходимо уже учитывать. Обиженные друзья – самые опасные из всех врагов, и нам этим необходимо воспользоваться. Такой ныне расклад, и упускать момент обострения отношений между братьями мы попросту не имеем права. Такое стечение обстоятельств, господа, согласитесь, дорогого стоит! Шутка ли, мы, – Вуз повёл рукой, – все вместе временно обретаем такого мощного союзника в борьбе с тиранией, как старший брат, это ли не удача? Или я не прав?

– Где-то вы прав, но мы жаждем иметь гарантий вашей лояльности Западу? Вы понимайт?

– Всё я понимаю, – к горлу подступил комок обиды, – понимаешь, тут почти в одиночку бьёшься с бесами, да ещё с какими! А вам второй десяток лет всё лояльность нужна. Ищите вы мою лояльность сами. Не клеится у нас что-то разговор, – Вуз демонстративно надулся и пододвинул к себе чашку с чаем.

– Василий, – примирительно положив ему на колено руку, произнёс Эрик. – Всё хорошо, мы тебя понимаем и ценим, иначе и быть не может. Особенно наше руководство оценило твою личную инициативу по координации нынешней кампании. Мы даже где-то в общих чертах понимаем её мотивацию. С примерной массой нашего участия боссы уже определились, дорабатываются некоторые детали передвижения денег через границу. Боюсь, без конспирации здесь не обойтись, да вам и не впервой. Деньги вы получите, и не только вы со своим протеже, но и все другие кандидаты…

– Зачем? Это не рационально, распылим…

– Хорошо, что распылим, – перебил его прибалт, – чем больше кандидатов, тем больше пристрастий, тем больше интересов общества затронем, тем меньше проголосуют за диктатора. Здесь простая арифметика. Если суммарно на нашей стороне получится хотя бы процентов тридцать, это уже будет победа. Вы правильно сказали про замес на будущее, так давайте его вместе и месить.

«Тоже мне, учитель хренов нашёлся, – про себя чертыхнулся Василий, – мне только мозги лечить не надо. Сегодня и дурак понимает, чем больший распыл средств, тем удобнее кураторам грантов денежки тырить. Ну и чёрт с вами! У вас своя свадьба, у нас – своя! И вслух добавил: – Смотрите, вам виднее, мы сегодня любой копейке рады. Да и главное, не только и столько деньги, сколько единство ваших стран в оценке ситуации в Беларуси.

– Ну что же, господа, думаю, для первой встречи достаточно. Не будем терзать и без того уставшего человека, – вставая, произнёс Эрик, – можно подвести промежуточный итог. Мы уже многое сделали по координации своих действий и по подготовке конкретной помощи истинным борцам за будущее синеокой. Итак, в итоге: продолжаем плотно сотрудничать, деньги не концентрируются на каком-то одном кандидате, однако при равности всех приоритетными остаются Павел Фёдорович, Сергей Сальчик и Николай Сагута. Доставка денег большей частью ложится на местных курьеров, дипломатические каналы задействуются только в неотложных случаях. И ещё мы продолжаем консультации и обмен информацией о планах и конкретных делах восточных соседей. Кажется, всё. Никто не возражает? – народ одобрительно закивал головами. – Вот и хорошо, хотелось бы пожелать вам, Василий, удачной поездки. Вы тоже, надеюсь, согласны с предложенной схемой?