Чтение онлайн

В ТЕ ГОДЫ

Я проходил, скрипя зубами, мимо

Сожжённых сёл, казнённых городов,

По горестной, по русской, по родимой,

Завещанной от дедов и отцов.

Запоминал над деревнями пламя,

И ветер, разносивший жаркий прах,

И девушек, библейскими гвоздями

Распятых на райкомовских дверях.

И вороньё кружилось без боязни,

И коршун рвал добычу на глазах,

И метил все бесчинства и все казни

Паучий извивающийся знак.

В своей печали древним песням равный,

Я сёла, словно летопись, листал

И в каждой бабе видел Ярославну,

Во всех ручьях Непрядву узнавал.

Крови своей, своим святыням верный,

Слова старинные я повторял, скорбя:

– Россия, мати! Свете мой безмерный,

Которой местью мстить мне за тебя?

1941

Виктор КОЧЕТКОВ

ИЮЛЬ 41-ГО ГОДА

Нет, вовсе не из уст всеведа мудреца,

Она из уст солдата – та истина звучала:

«Чтоб знать, кто победит, не надо ждать конца,

Умеющий судить поймёт и по началу».

Пылающий июль. Тридцатый день войны.

Всё глубже, всё наглей фашист вбивает клинья.

В руинах хуторок на берегу Десны.

Просторные дворы, пропахшие полынью.

Разрывы редких мин. Ружейная пальба.

Надсадный плач детей. Тоскливый рёв скотины.

На сотни вёрст горят созревшие хлеба –

Ни горше, ни страшней не видел я картины.

Не утихает бой за лесом в стороне,

Густеет чёрный дым над поймою приречной.

И мечется фашист в бушующем огне,

На факел стал похож мешок его заплечный.

Закрыта жаркой мглой последняя изба,

И солнце в этой мгле едва-едва мигает.

На сотни вёрст горят созревшие хлеба –

Последний страх в себе Россия выжигает.

И плавятся в ночи как свечи тополя,

И слышен орлий крик над потрясённой далью,

От Буга до Десны пропитана земля

И кровью, и бедой, и горькой хлебной палью.

Всё впереди ещё. Смертельная борьба –

Москва и Сталинград, и Курск, и штурм Берлина.

Но тот, кто видел их – горящие хлеба,

Тот понимал, что Русь вовек необорима.

Юрий ИНГЕ

ВОЙНА НАЧАЛАСЬ

1.

Наши пушки вновь заговорили!

Враг напал. Мы выступили в бой!

Вымпела прославленных флотилий,

Словно чайки вьются над водой.

Бить врага нам нынче не впервые,

Чтоб кровавый след его простыл,

Вам, полки и роты фронтовые,

Помогает действующий тыл.

Как один за Родину мы встали,

Равнодушных между нами нет,

Каждой тонной выпущенной стали

Мы крепим величие побед.

И сражений раскалённый воздух

Стал отныне общею судьбой

Нам, несущим вахту на заводах,

И бойцам, бросающимся в бой.

Родина! Тебе мы присягали,

И, шагая с именем твоим,

Силой крови, пороха и стали

В этой битве снова победим!

2.

За мирное счастье на свете

Дерётся советский народ,

И враг его, сеющий ветер,

Свинцовую бурю пожнёт.

Мы клялись родимой Отчизне

И клятву сдержали не раз,

Ни крови, ни счастья, ни жизни

Мы не пожалеем сейчас.

Шагайте по выжженным нивам,

Глашатаи мирной страны,

Карайте мечом справедливым

Врагов, что погибнуть должны.

Пройдя пограничные знаки,

Минуя засады и ров,

Разрушим клинками атаки

Гнездо озверевших врагов.

Нам это спокойно и чётко

Сказала Советская власть.

Получена первая сводка…

Товарищ! Война началась!

(Это стихотворение, написанное по заданию радиокомитета, неоднократно звучало по ленинградскому радио 22 июня 1941 года.)

Степан ЩИПАЧЁВ

22 ИЮНЯ 1941 ГОДА

Казалось, было холодно цветам,

и от росы они слегка поблёкли.

Зарю, что шла по травам и кустам,

обшарили немецкие бинокли.

Цветок, в росинках весь, к цветку приник,

и пограничник протянул к ним руки.

А немцы, кончив кофе пить, в тот миг

влезали в танки, закрывали люки.

Такою всё дышало тишиной,

что вся земля ещё спала, казалось.

Кто знал, что между миром и войной

всего каких-то пять минут осталось!

Я о другом не пел бы ни о чём,

а славил бы всю жизнь свою дорогу,

когда б армейским скромным трубачом

я эти пять минут трубил тревогу.

Николай БРАУН

ТОЙ ПЕРВОЙ НОЧЬЮ

Ещё той ночью игры снились детям,

Но грозным рёвом, не пустой игрой,

Ночное небо взрезав на рассвете,

Шли самолёты на восток.

Их строй

Нёс, притаясь, начало новой ноты,

Что, дирижёрским замыслам верна,

Зловещим визгом первого полёта

Начнёт запев по имени – война.

Но дирижёр не знал, что в этом звуке,

Где песнь Победы чудилась ему,

Звучат народа собственного муки,

Хрипит Берлин, поверженный в дыму.

Той первой ночью, в ранний час рассвета,

Спала земля в колосьях и цветах,

И столько было света,

Столько цвета,

Что снились разве только в детских снах.

Той ночью птицы еле начинали

Сквозь дрёму трогать флейты и смычки,