Литературная хроника
Шрифт:
Эти четыре стиха напоминают следующие четыре стиха из VII главы «Онегина»:
С какою гордостью небеснойЗемли касается она!Как негой грудь ее полна!Как томен взор ее чудесный! {15}Но что бы ни напоминало собою и что бы ни было стихотворение «Кто знает край» – отрывок или целое, вариянт или оригинальное – оно стихотворение Пушкина, не по подписи этого волшебного имени, а по своему художественному достоинству {16} .
15
Цитируется строфа LII из седьмой гл. «Евгения Онегина».
16
Стихотворение «Кто знает край…» (1828) непосредственно с «Евгением Онегиным» не связано; в «Современнике» опубликовано не полностью.
Другое стихотворение «Последние цветы» выказывает одно из таинств души и жизни человеческой и в своих простых безыскусственных формах блестит таинственною красотою творчества. Вот оно:
Цветы последние милейРоскошных первенцев полей.Они унылые мечтаньяЖивее пробуждают в нас.Так иногда разлуки часЖивее самого свиданья.После этих двух стихотворений Пушкина замечательны только следующие: «Тайные думы» гр-ни Е. Р-ной: {17} в нем прекрасными, полными души и чувства стихами воспеваются достоинства одной высокой особы {18} , имени которой мы не смеем угадывать…
17
Графини Е. П. Ростопчиной.
18
«Высокая особа» — императрица Александра Федоровна, жена Николая I.
Потом «Stabat Mater», перевод Жуковского. По желанию ее императорского высочества государыни великой княгини Елены Павловны, 4 марта нынешнего года была исполнена знаменитая музыка этой религиозной песни, вследствие чего и был сделан ее перевод {19} . Он второй на русском языке: первый принадлежит Шевыреву.
19
Сведения об исполнении «Stabat Mater» – духовного католического гимна в честь богоматери Белинский взял из подстрочного примечания в «Современнике» (с. 150).
Наконец, стихотворение г. Кольцова «Царство мысли», дышащее теплотою чувства и отличающееся возвышенностию идеи. Кстати: примечателен, хотя и в другом совсем смысле, перевод «Мазепы» Байрона, помещенный целиком. Не будем входить в подробности, а скажем вообще, что одно содержание, само по себе, еще не составляет поэзии, которая состоит в форме; а если Байрон выражал содержание своих поэм в таких формах, каким г. Я. Г. передал одну из них, то напрасно он пользуется славою великого, генияльного поэта {20} . Впрочем, г. Я. Г., как кажется, сам это чувствовал и потому просит прощения у тени Байрона за перевод его творения в следующих непоэтических стихах:
20
Перевод «Мазепы» сделан Я. К. Гротом, который вслед за переводом поместил «Эпилог к Байроновой поэме»; начало его цитирует Белинский, выделив курсивом слово «отеческой».
и прочая.
Остальные стихотворения не заслуживают особенного внимания ни в каком отношении – виноваты! – из них должно исключить одно – «Мысль» Баратынского: оно особенно отличается необыкновенною художественностию своих поэтических форм: это истинная творческая красота. Вот оно:
Сначала мысль, воплощенаВ поэму сжатую поэта,Как дева юная, темнаДля невнимательного света;Потом, осмелившись, онаУже увертлива, речиста,Со всех сторон своих видна,Как искушенная женаВ свободной прозе романиста;Болтунья старая, затем,Она, подъемля крик нахальной,Плодит в полемике журнальнойДавно уж ведомое всем.Заключим наш разбор IX тома «Современника» замечанием, что он значительно улучшился в типографическом отношении и теперь стал одним из красивейших повременных изданий.