Чтение онлайн

На рябине, что росла у забора, неведомо откуда появилась белка. Распушив хвост, она сидела в развилке ствола и глядела на почерневшие гроздья, которые качались под ветром на тонких ветвях.

Белка побежала по стволу и повисла на ветке, качнулась – перепрыгнула на забор. Она держала во рту гроздь рябины.

Быстро пробежала по забору, а потом спряталась за столбик, выставив наружу только свой пышный, воздушный хвост.

– Веер! – вспомнил я. – Так называют охотники беличий хвост.

Белка спрыгнула на землю, и больше её не было видно, но мне стало весело. Я обрадовался, что поглядел на белку и вспомнил, как называется её хвост, очень хорошо – веер.

На крыльце застучали сапоги – в комнату вошёл лесник Булыга.

– На этот год много белки, – сказал он. – Только сейчас одну видел. На рябине.

– А веер видел?

– Какой веер? Хвост, что ли?

– Тебя не проведёшь, – засмеялся я. – Сразу догадался.

– А как же, – сказал он. – У белки – веер, а у лисы – труба. Помнишь, как мы лису-то гоняли?

Лису мы гоняли у Кривой Сосны.

Лиса делала большие круги, собаки сильно отстали, и мы никак её не успевали перехватить.

Потом я выскочил на узкоколейку, которая шла с торфяных болот, и увидел лису. Мягкими прыжками уходила она от собак. В прыжке она прижимала уши, и огненный хвост стелился за нею.

– А у волка хвост грубый и толстый, – сказал Булыга. – Называется он – полено.

– A y медведя хвостишко коротенький, – сказал я. – Он, наверное, никак не называется?

– Куцик.

– Не может быть.

– Так говорят охотники, – подтвердил Булыга. – Куцик.

Этот куцик меня рассмешил. Я раскрыл тетрадку и стал составлять список хвостов: веер, труба, полено, куцик.

На рябину тем временем вернулась белка. Она снова уселась в развилке ствола и оглядывала ягоды, свесивши свой пышный хвост-веер.

Был конец октября, и белка вылиняла уже к зиме. Шубка у неё была голубая, а хвост – рыжий.

– Мы забыли зайца, – сказал Булыга.

А ведь верно, список хвостов получился неполный. Зайца забыли.

Заячий хвост называется пых. Или – цветок.

Объясни, почему так назвали хвосты этих животных. Какое из названий тебе больше всего понравилось?

• 3. Как по-другому можно озаглавить рассказ? Дай свои предложения.

Однажды после ледостава [9] облетела село весть, будто возле быка [10] , в полынье, плавают гуси и не улетают. Гуси крупные, людей не боятся, должно быть, домашние.

На следующий день оравой перешли мы реку по свежей тропинке и приблизились к быку. Один по одному забрались на выступы обледенелого камня и сверху увидели гусей.

Полынья сделалась совсем маленькой. Там, где вода выбуривала тугим змеиным клубком и кипела так, словно её подогревали снизу громадным костром, ещё оставалось тёмное, яростное окно. И в этом окне металась по кругу ошалевшая, усталая и голодная стайка гусей. Чуть впереди плавала дородная гусыня и время от времени тревожно вскрикивала.

Иногда она подплывала к хрупкому припаю [11] , врезалась в него грудью, пыталась выбраться на лёд и вывести весь табун.

Внезапно одного гуся отделило течением от стайки, подхватило и понесло к краю полыньи. Он поворачивался навстречу струе грудью, пытался одолеть течение, но его тащило и тащило. А когда пригнало ко льду, он закричал отчаянно. Мать бросилась на крик, ударяя крыльями по воде, но молодого гуся притеснило к краю льда, свалило на бок, и он беленьким комочком мелькнул под припаем, как под стеклом, и исчез навсегда.

Гусыня кричала долго и с такой печалью, что у нас спины коробило.

И тут кто-то из ребят сказал:

– Пропадут гуси. Все пропадут. Спасти бы их.

– А как?

Мы задумались. Ребятишки-ребятишки, а понимали, что с Енисеем шутить нельзя и что к полынье подобраться невозможно. Обломится припай у полыньи, и мигнуть не успеешь, как очутишься подо льдом, а закрутит, как того гуся, – ищи-свищи потом.

И вдруг разом, как это бывает у ребятишек, мы заспорили. Одни настаивали – подбираться к полынье ползком. Другие – держать друг дружку за ноги и ползти. Третьи предлагали позвать охотников и пристрелить гусей, чтобы не мучились. А кто-то махнул рукой – надо, мол, ещё день подождать, и гуси сами тогда выйдут на лёд, выжмет их из полыньи морозом.

Мы спустились с быка и очутились на берегу возле домов известкарей.

Возле поленницы, гулко ахая, колол дрова Мишка Коршуков. Вообще-то он был, конечно, Михаил, вполне взрослый человек. Но так уж все его звали: Мишка и Мишка.

Однажды этот Мишка на спор перешёл во время весеннего ледохода Енисей и оттого считался в деревне отчаянной головушкой.

– Что за шум, а драки нету? – спросил нас Мишка.

Мы рассказали Мишке про гусей. Он радушным жестом указал нам на поленья. Когда мы расселись и сосредоточенно замолкли, Мишка закурил, выпустил клуб дыма и сказал:

– Погибнут гуси, если не помочь им.

Нам сразу стало как-то легче. Мишка выручит. Он такой. Мишка и впрямь скомандовал нам следовать за ним, и мы побежали на бугор, где строился барак.

– Всем взять по длинной доске! – отдал распоряжение Мишка.

И мы возликовали.

Ну конечно же доски надо, как это мы не догадались сами?

И вот мы бросаем доски и ползём между торосов к припаю. Кое-где под козырьками льдин ещё остались оконца воды, но мы стараемся не глядеть туда.