Литературные киносценарии
Шрифт:
— Нет, чужеземец, это Греция — говорит румяный мужчина в белом хитоне. Это Гиппократ. Он как раз оперирует геморрой Демокриту. Аствацатуров и Воняев следят за ходом операции, делая по ходу глупые замечания, Кнайзе чинит машину времени.
— Марафету! — орёт философ, — дайте марафету!
Учёные с трудом проникают снова в двадцатый век. Но в тысяча девятьсот тридцать седьмой год.
— Гражданин Воняев? — тут же спросил у академика капитан госбезопасности. — Вы — враг народа.
— Я всегда это чувствовал, — залебезил Аствацатуров, — кулацкая морда!
— А вы кто такой? — строго спросил майор.
— Я? — удивился Аствацатуров. — Да меня же все знают.
— А вот на Чукотке о вас ничего не слышали, — ответил капитан, — но мы это поправим.
Храбрый Кнайзе крикнул: «Отомстит вам, Берия, наша академия!» — и до предела выжал сцепление.
Он снова в своём две тысячи триста девяносто первом году и заходит к Виолетте Попопченко. Ей уже за восемьдесят.
— Бабушка, к тебе тимуровец пришел! — кричит маленькая внучка. Виолетта узнаёт Германа, с трудом садится в машину времени и вместе с ним улетает в; свой доклимактический период.
Крупный план: памятник Гагарину в Москве.
Конец