Чтение онлайн

На сцене, впереди – трое.

Первый.

В больные дни распада чувств и воль,

когда себя теряешь без стесненья,

есть высшее и мудрое прозренье –

есть слово утешительное: волхв.

Второй.

Когда в пустыне образ свой и след,

и всё, чем был, и всё, чем есть, рассеешь, –

лишь книжники – ещё не фарисеи –

зажгут в окошке путеводный свет.

Третий. 

И ты бредёшь с надеждой и тоской

на этот свет, где с пользой или втуне,

но доброту и мудрость Сакья-Муни

соединяют с мудростью людской.

Первый.

И ты идёшь на кроткий свет окон:

там гордый труд, там можно слиться с теми,

кто честно донесёт на наше время:

всё донесёт до будущих времён.

Третий.

 И ты летишь, простив иль не простив

своим утратам, лёгок и свободен,

на этот свет: так вечна мудрость их,

так их язык свободен и правдив,

так свет в окне их вечно путеводен.

Пока идёт чтение этих отрывков из поэмы «Волхвы», другие участники (на заднем плане) организуются в три группы людей с книгами – по два-три человека в каждой группе. Теперь они выходят на первый план (сначала первая группа, затем вторая, третья).

Первая группа (вместе). 

Но что мы оставим, учитель, чем станем,

когда мы исчезнем, в безвестности канем?

Вторая группа (реплики).

– Доносы,

– войны,

– и возможность, разрушив храм, вползти к верхам,

– генеральство,

– и вельможность,

– и всё, чем жив вельможный хам,

Вместе. Не для волхвов, не по волхвам.

Третья группа (реплики).

– В часы обид и дни напраслин,

 - в минуты бедствий и напастей,

Вместе. Как ни были б они тяжки, -

– есть наш приют

– и наше счастье:

– удел волхвов – ученики

– и книги,

– рукопись

– и паства.

Все три группы как бы объединяются в чтении следующих стихов.

– И затаённо, но пребудет

всё, что живёт для чёрных буден,

а не для светлого потом.

– Как слёзен мир

 - и как он труден!

– Спасти его!

– Трудом иль чудом.

Все, кто на сцене. И если не волхвы – то кто?

Пауза.

Скандируя: «Всё, что живёт для чёрных буден, а не для светлого потом».

Все уходят. Темнеет.

Дочь губернатора

От театра. Илья Габай не был историком – он преподавал литературу и русский язык, Но историю знал прекрасно, и исторические образы, ассоциации постоянны в его произведениях.

Свет.

Авторский голос. 

Поэты слепы и в потерях,

Не ведают скорби потерь.

Я думаю так: не Гомера ль

Пленительность в сей слепоте.

В середине сцены появляется лёгкая, воздушная девушка, назовём её, как у Гомера, Афродитой. С двух сторон условный гомеровский персонаж (назовём его Зевс) и читатель – наш современник.

Афродита.

Ранил меня Диомед, предводитель аргосцев

 надменный,

Ранил за то, что Энея хотела я вынесть из боя,

Милого сына, который всего мне любезнее

 в мире.

Зевс. 

Милая дочь! не тебе заповеданы шумные брани.

Ты занимайся делами приятными сладостных

 браков.

Афродита.

Ныне уже не троян и ахеян свирепствует битва;

Ныне с богами сражаются гордые мужи данаи!

Читатель.

Девочка! Тебе-то зачем эта Троя?

Что тебе эта рухлядь: стены

Пота и баталий, победная песня

Школьного мифа?

Представь сражения, триумфы, царства,

Копья, колесницы – пускай их! – оставь им,

Чтоб тебе пребыть от веков и доныне.

Только Кипридой!

Зевс. 

Ты занимайся делами приятными сладостных