Чтение онлайн

Но функционирование архетипов в литературе не ограничивается лишь архетипическими сюжетами. Архетипы могут реализовывать свои значения и через другие элементы текста, в частности через предметный мотив. Для того чтобы выявить архетипическое значение того или иного мотива, необходимо было разработать методику реконструкции архетипических значений и выяснить, любой ли мотив и в любых ли условиях имеет архетипическое значение или оно актуализируется в зависимости от ситуации.

Оказалось, что архетипические значения мотива могут быть реконструированы достаточно просто. Прежде всего, в разных национальных мифологиях выявляются одинаковые мифологемы. Затем соотносятся их значения. То общее, что присутствует во всех этих значениях, и будет значением архетипа, находящегося, по Юнгу, в (19) коллективном бессознательном и являющегося наиболее древней и всеобщей формой представлений человечества.

Архетипическое значение, как правило, внутренне сложно, неоднозначно и включает в себя несколько сем. Так; реконструированный по мифологическому материалу архетип черепахи включает в себя семы фундамента земли, прародителя мира, плодородия, долголетия и прочности, божества моря. В целом же все эти семы входят в архетипическое значение черепахи как основы мира.

Изученный, достаточно разнообразный материал - проза А. Пушкина и Л. Толстого, Д. Григоровича и А. Чехова, Ф. Достоевского и И. Тургенева показывает, что архетипическое значение предметного мотива возникает спонтанно, независимо от воли художника, и может быть не связано с непосредственным обращением автора к конкретному мифологическому мотиву. Семы в литературном тексте могут проявляться в зависимости от контекста во всей совокупности или какая-либо из сем может доминировать.

Более того, мотивы, потенциально несущие в себе архетипические значения, поддаются типологической классификации. Мы попытаемся показать это на некоторых универсальных мотивах, связанных с описаниями природы, статусом человека и характеризующих место человека в пространстве.

Обратимся вначале к тем случаям, когда архетипическое значение реализуется во всей своей относительной полноте, т.е. когда в литературном тексте актуализируется весь пучок сем. Примерами такого рода могут служить мотивы дома и времен года. Архетипическое значение мотива дома - космос, в котором человек чувствует себя хорошо, уютно, счастливо; пространство вне дома представляется как некий хаос.

Именно в этом значении мотив дома реализуется в повести Тургенева "Муму" по меньшей мере в трех конкретных проявлениях: дом барыни, каморка Герасима в Москве и его избушка в деревне.

Серый "с белыми колоннами, антресолью и покривившимся балконом"3 дом барыни представляет собой своеобразный микрокосмос, модель иерархии мира людей: "В доме у ней находились не только прачки, швеи, столяры, портные и портнихи, - был даже один шорник, он же считался ветиринарным врачем и лекарем для людей, был домашний лекарь для госпожи, был, наконец, один башмачник..." (Тургенев, с.248). Этот космос создан самой барыней и соотносится с ее представлениями о мире (барыня "во всем следовала древним обычаям и прислугу держала многочисленную" (Тургенев, с.248)).

Сохраняется архетипическое значение мотива дома и в описании каморки Герасима: "он устроил ее себе сам, по своему вкусу. <...> Каморка запиралась на замок, напоминавший своим видом калач, только черный; ключ от этого замка Герасим всегда носил с собой на пояске Он не любил, чтобы к нему ходили" (Тургенев, с.248). (20)

Герасим, как и барыня, создает свой дом по своим законам. Каморка является для него тем космосом, где он ощущает комфорт. Представления своего хозяина разделяет и Муму, которая "никого не подпускала к его каморке" (Тургенев, с.258). Именно каморка, по представлениям Герасима, должна укрыть Муму от гнева барыни:

"Наконец он придумал весь день оставлять ее в каморке и только изредка к ней наведываться, а ночью выводить" (Тургенев, с.264). Как убежище дворника и собачки воспринимают их каморку обитатели барского дома, когда по приказу барыни готовятся к штурму.

В финале повести архетипическое значение дома актуализируется в дискурсе Герасима по отношению к деревенской избе, в которой он когда-то жил ("Барыня взяла его из деревни, где он жил один, в небольшой избушке, отдельно от братьев..." - Тургенев, с.246). Утопив Муму, Герасим отправляется домой: "Он торопился, как будто мать-старушка ждала его на родине, как будто она звала его к себе после долгого странствования по чужой стороне, по чужим людям. <...> Через два дня он уже был дома, в своей избенке .." (Тургенев, с.271). Сельская изба стала местом, где Герасим обрел относительный покой, реализовал свои представления о доме: "И живет до сих пор Герасим бобылем в своей одинокой избе; здоров и могуч по-прежнему, и работает за четырех по-прежнему, и по-прежнему важен и степенен"(Тургенев, с.272).

Итак, архетипическое значение мотива дома в "Муму" реализуется в двух основных дискурсах - барыни и Герасима. Это дает дополнительные возможности для интерпретации4.

Архетипическое значение мотива дома сохраняется в отдельных дискурсах в "Деревне" Григоровича (жители Кузьминского), в романе Достоевского "Бедные люди" (в воспоминаниях Вареньки и Макара), в рассказах Чехова "Мальчики" (дискурсы отца и Володи), "Страхи" (повествователь) и "Ведьма" (дьячок).

В архетипических значениях времен года преобладает оценочная характеристика (весна и лето "положительны", осень амбивалентна, а зима "отрицательна"). Почти во всех дискурсах "Повестей Белкина" сохраняется пучок сем, составляющих значения весны, лета, осени и зимы. В дискурсах главных героев "Деревни" Григоровича, "Бедных людей" Достоевского и рассказов Чехова "Мальчики" и "Студент" актуализируются все семы архетипического значения мотива зимы.

Вместе с тем нередки случаи, когда актуализируется не все архетипическое значение, а какие-либо его семы. Таков, в частности, мотив вдовства. Архетипическое значения этого мотива включает в себя семы избранности вдовы, ее беззащитности и верности умершему мужу. Сема беззащитности вдовы актуализируется в "Хаджи-Мурате" Л. Толстого. В приемной Воронцова в числе прочих просителей "была, вся в черном, вдова убитого офицера, приехавшая просить о пенсии или о помещении детей на казенный счет"5. Здесь и (21) для вдовы, и, по всей видимости, для Воронцова (ведь не случайно вдова обращается именно к нему) актуализируется архетипическое значение мотива вдовы как существа беззащитного и нуждающегося в помощи со стороны. Такая актуализация позволяет оценить русских офицеров и членов их семей как носителей универсальной (архетипической) нравственности.

Та же сема беззащитности нуждающихся в помощи вдов доминирует и в рассказе Чехова "Студент". Главный герой, студент Иван Великопольский, возвращаясь домой с охоты, останавливается у костра, разведенного двумя вдовами - матерью и дочерью. Именно вдовам (как нуждающимся в помощи) студент оказывает помощь духовную - рассказывает историю апостола Петра. Иван достигает своей цели: "Если старуха заплакала, то не потому, что он умеет трогательно рассказывать, а потому, что Петр ей близок, и потому, что она всем своим существом заинтересована в том, что происходило в душе Петра"6.

В этом же рассказе актуализируется и сема избранности вдовы -вдова не только нуждается в помощи, но и сама в состоянии эту помощь оказать: "Кругом было пустынно и как-то особенно мрачно. Только на вдовьих огородах около реки светился огонь; далеко же кругом и там, где была деревня, версты за четыре, все сплошь утопало в холодной вечерней мгле" (Чехов, с.306). Свет огня выделяет вдовьи огороды, выделяет вдов среди других сельских обитателей, среди мрака. И герой, вступив в это освещенное пространство, оказывая духовную помощь, сам получает моральное удовлетворение: он "думал о том, что правда и красота, направляющие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня и, по-видимому, всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле; и чувство молодости, здоровья, силы, - ему было только 22 года, - и невыразимо сладкое ожидание счастья, неведомого, таинственного счастья овладевали им мало-помалу, и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла" (Чехов, с.309).

Все это позволяет говорить о том, что в модели бытия, которая создается в рассказе "Студент", мотив вдовы в разных дискурсах актуализирует различные стороны своего архетипического значения: если для студента вдовы нуждаются в помощи - прежде всего в помощи духовной, какую он, собственно, только и может оказать, то в авторском дискурсе, напротив, вдовы - существа избранные, отмеченные в отличие от прочих светом огня. Студент полагает, что оказывает духовную помощь нуждающимся в ней вдовам, и получает помощь сам. Он прозревает, выходя на путь, ведущий к истине, осознает свое место в мире. Таким образом, архетипический мотив вдовства позволяет говорить о том, что в рассказе "Студент" воплощается чеховская уверенность в награждении прозрением человека, готового помочь другим. (22)