Чтение онлайн

– Ну вот зачем же вы так говорите? Ведь инопланетные устройства только у нас!

– Да что вы такое говорите! Как только мы на фронт их потащим, наверняка найдется какая-то сволочь, которая на бок Совдепа переметнется! Вон, с австрийцами воевали, и то коллизия вышла… К тому сам Брусилов сейчас в Москве, с большевиками… Поймут, что к чему, не глупые…

– Тогда против них надо применить что-то новое, чего не было в шестнадцатом…

– Желаете поехать, осмотреть?..

– Нет, увы… Безумно много дел. Я с вами отправлю одного генерала из выздоравливающих.

В условный день Андрей прибыл в Петровск. Прибыл не один с ним был тот сам генерал из выздоравливающих. Им оказался недавний знакомый. С тех пор, когда они виделись последний раз, он вырос в звании, превратившись из «Яшки-полковника» в «генерала Яшу».

В боях он схлопотал очередную рану, довольно скверную – в живот. Врачи единогласно говорили об отдыхе, полном выздоровлении, но новоиспеченный генерал рвался в битву. Чтоб оттянуть возвращение в часть, Романовский и отправил его в поездку. Пекся не сколько о здоровье. Слащев нрав имел скандальный и умудрился разругаться со всем вышестоящим начальством. Говорили даже, что он ходил через линию фронта, беседовал с Дзержинским, а после был отпущен – хотя это могли быть только слухи. Зато с солдатами «генерал Яша» держался запанибрата, потому был популярен среди рядовых до невозможности.

Плодить Бонопартов не хотелось – требовалось под любым предлогом, хотя бы на время удалить его из частей. К тому же Слащев слыл человеком честным и открытым, на подлость или ложь малопригодным – идеальная, неподкупная личность для всяческих ревизий.

Генерала и полковника уже ждал буксир, вызванный из Аккума беспроволочным телеграфом.

С собою в плаванье Слащев взял книгу подобранную, очевидно, среди трофеев. Ей оказался марксов «Капитал». Впрочем, чтиво генералу не понравилось: он забросил его где-то на сотой странице:

– Как не стыдно Марксу было писать такие толстые и замудреные книжки. Таких десяток прочтешь – глядишь, и жизнь прошла.

Оставленную книгу принялся читать Андрей: безусловно написано довольно вяло, но многое поясняет…

Дело шло к ночи: капитан зажигал огни. Слащев ушел в отведенную ему каюту, Андрею же в горячий, душный трюм спускаться не хотелось, и он бросил матрац прямо на палубу. От раскаленной солнцем палубы шел жар, наверху плавно кружили звезды.

Под шум волн легко засыпалось…

Но нарождающийся сон прервали:

– Андрей Михайлович, вы спите?..

– Уже нет, Яков Александрович… А вам чего не спиться?

– Нервы ни к черту… А давайте выпьем на сон грядущий?

– Нет, спасибо…

– Ну хоть стакан для вида подержите, совсем у вас совести что ли нет?..

– А вы сами выпить не можете?..

– Так зазорно одному пить.

Андрей зевнул:

– Да кого вам стыдиться? Я никому не скажу, а более вас никто не увидит.

Тогда Слащев произнес фразу, которая заставила Андрея глубоко задуматься:

– Не сочтите меня параноиком… Но за нами сейчас наблюдает Господь Бог.

И ушел в свою каюту.

Когда Слащев сходил на берег, вид он имел бледный. Виной тому была отнюдь не морская болезнь. Яков Александр решил, что Бог, конечно, всевидящий, но и всепрощающий, потому и напился сам.

Стоя на твердой земле спросил:

– У вас есть тут магазин?.. Мне надо что-то прикупить.

– А что вам надо?

– Не валяйте дурака. Кто по понедельникам что-то покупает кроме пива на опохмелку?

– Нет… Пива у нас не имеется…

– Тогда зашлите кого-то в аптеку… Пусть возьмет штоф чего-то на спирту

Беду генерала Яши удалось поправить местным самогоном: предусмотрительный Шульга царский рескрипт о введении сухого закона решил положить под сукно, рассудив, что его все равно отменят. Нельзя никак казакам без самогоноварения – это традиция.

После завтрака начался осмотр: Слащева весьма заинтересовали подземные торпеды, впрочем не шибко полезные в условиях маневренной гражданской войны. Через броню пострелял из инопланетного ружья, остался доволен – такое возможно применять против бронепоездов.

– Заверните дюжину, – распорядился генерал. – Опробуем на фронте.

– Никак невозможно…

– Это почему?..

Беглецкий объяснил: после событий на фронте по высочайшему повелению было запрещено вывозить реактор из города. Можно было потерять тот или иной внеземной артефакт, но с потерей реактора, без энергии остальные становились кучей никому ненужного пусть и инопланетного хлама.

К тому же, в распоряжении города больше не имелось дирижабля с его гигантской грузоподъемностью. Реактор невозможно было перевести на буксире – требовалась баржа. Но с ней плаванье выходило довольно опасным: ни отвернуть, ни хода прибавить… А большевики, говорят на Каспий с Балтики подводные лодки перебрасывают. Еще можно налететь на шустрые британские «газолинки» – они, конечно, союзники, но все равно не хотелось им попадаться на глаза.

Яков вынужден был согласиться с доводами, но все же заметил Андрею:

– Но ежели мы вовсе ничего отсюда не привезем, нам вставят по свече, Причем, скорее всего вместе с канделябром.

– Не думаю, – задумчиво отвечал Андрей, хотя и сам активно искал оружие, могущее помочь в поисках и уничтожении беглого каторжанина.

– Не думайте, – разрешил Слащев. – Но это не отменяет законов реальности. Потом эта самая реальность схватит вас за задницу железными пальцами.

– Чего это вы о заднице да о заднице… Будто у вас других мыслей нет…

– Есть… О животе… Болит, зараза… У вас тут есть медик?..

Зашли к Генриху Карловичу. Тот осмотрел рану, неодобрительно покачал головой, и сделал укол морфия. После прочел гостю целую лекцию о сравнительном строении человека и инопланетного организма.

После короткого отдыха, обход продолжили. Слащев через серую пелену осмотрел неведомую планету, но посчитал это малоинтересным, но с интересом прошелся по эксперементальному саду. Вопреки предупреждениям сорвал яблочко. Назвал его «кислючей вырвиглазовкой», но доел до маленького огрызочка.

Полюбопытствовал:

– А кроме этого сада Гефсиманского какие успехи?.. Я имею ввиду что-то навроде цирка Барнума. У вас должны быть замечательнейшие уродцы!

Смущаясь, профессор повел гостей в угол сада. В маленьком ящике ползали улитки: были они странными, невиданными: улитки-сиамские близнецы, сросшиеся раковинами, улитки с двумя раковинами или вовсе без раковин.

– Всего лишь улитки? – разочарованно спросил генерал.

– Мы пытались облучать бычье семя, оплодотворять им коров. Но результаты оказались неважным, никакими. Это, верно, оттого, что животные куда сложнее растений. Мы занялись простейшими.