Чтение онлайн

Католичество в Вильне. Католические мученики. За исключением упомянутых трех православных виленских мучеников, не видно, чтобы в Литве православные подвергались гонению. Притом и мученическая кончина Антония, Иоанна и Евстафия произошла не вследствие ненависти к православию литовского народа – это дело было, как мы видели, партии жрецов, которые страшились за свой языческий культ. Напротив, литовский народ, как это видно из посещения им темницы, где заключены были Кумец, Нежило и Круглец, с глубоким сочувствием относился к православию.

Совсем иное мы видим по отношению к католичеству: исповедание это, слывшее в Литве под именем «немецкой веры», страшно было ненавидимо литовским народом; ненависть эта выражалась тем, что литовский народ, как мы видели, нередко убивал латинских миссионеров, разорял костелы и поголовно вырезывал прелатов и ксендзов [108] .

Но, несмотря на ненависть литовского народа против вторжения католичества, усилие Римской курии не ослабевало: напротив, после каждой неудачи оно как бы удваивалось. Так было в Литовском государстве и при Ольгерде.

Мы видели, что в 1349 г. Кейстут обманул и папу, и польского короля Казимира Великого касательно выраженного им своего желания креститься. Но, несмотря на это, в 1355 г. папа Иннокентий VI возобновил дело о крещении Литвы. С этою целию он отправил особого посла к Ольгерду и в то же время дал знать венгерскому королю Людовику и герцогам Владиславу Опольскому и Зимовиту Мазовецкому, чтобы и те содействовали обращению в католичество литовского великого князя и его братьев. Но дело кончилось ничем, по крайней мере источники в продолжение следующих трех лет ни слова не говорят об этом.

В 1358 г. дело об обращении Гедиминовичей в католичество опять началось. На этот раз его начал – по чьей инициативе, неизвестно – какой-то рыцарь Пляден, который еще раньше этого почему-то изменил ордену и перешел на сторону литовских князей, за что орден заклеймил его именем «изменника». Этот Пляден явился ко двору Карла IV в качестве посла от литовских князей с предложением начать переговоры относительно крещения сих последних. В том же году явился к Карлу в Нюрнберг Кейстут и подтвердил слова Плядена. Действительно, начались переговоры, которые даже повели к тому, что Карл IV, «чрезвычайно доверчивый», по замечанию одного орденского летописца, нарядил в Литву торжественное посольство под начальством Эрнеста, архиепископа пражского. Посольство прибыло в Вильну, но скоро возвратилось назад с известием, что литовские князья явятся в г. Вроцлав для принятия крещения.

В назначенное время император явился в Вроцлав с блестящею свитою и несколько дней напрасно ожидал литовских князей, но те не приехали: вместо себя они прислали посла с грамотою, в которой излагали условия принятия ими крещения. Условия эти были следующие: во-первых, чтобы крестоносцы возвратили Литве все области, лежащие между Мазовиею, устьем Припяти, морем и 3. Двиною, то есть желали возврата почти всех земель, входивших в состав владений ордена, именно: Восточной Пруссии, Курляндии и значительной части Лифляндии; во-вторых, литовские князья требовали, чтобы орден был переселен в степи, отделявшие Русь от Золотой Орды, для того, чтобы он там действительно мог защищать христиан от неверных, и, в-третьих, наконец, чтобы орден признал право владения литовских князей во всех русских областях. Само собою разумеется, что император, как не имеющий возможности сделать ничего подобного относительно предложенных Гедиминовичами условий, отказал в их требовании. На этот отказ литовские князья ответили, что христиане, очевидно, заботятся не об их вере, как притворно заявляют, а о корысти, и что литовцы предпочитают остаться в язычестве. На том и прекратились переговоры, и император поспешно оставил Вроцлав. «Литовские князья еще раз обманули императора и орден, – замечает один немецкий историк, – чтобы выиграть время, необходимое им для отдыха».

В 1373 г. мы еще раз видим попытку со стороны Римской курии обратить Литву при Ольгерде Гедиминовиче в католичество: папа Григорий XI послал литовским князьям послание, с целию склонить их к принятию христианства, но и эта попытка, как и прежние, осталась без последствий: князья литовские, получивши папское послание, не сочли нужным даже ответить на него.

Но если папской курии не удалось путем переговоров окрестить литовских князей в католичество и ввести в лоно римской церкви языческую Литву, то все-таки католичество при Ольгерде, хотя путем частным и романическим, вторглось в Вильну; по крайней мере, знаем один подобный пример [109] . После завоевания Ольгердом Подоль я наместником князя в Каменце был поставлен литовский вельможа Петр Гаштольд. Между прочим, в этом же городе в сие время проживал также один поляк, католик, некто Бучацкий, у которого была красавица дочь; в нее влюбился наместник Гаштольд и сделал ей предложение: не согласится ли она быть его женою. Та согласилась, но только с условием, чтобы он принял католичество и построил в г. Вильне, где у него были земля и дом, монастырь. Гаштольд действительно принял католичество, а вместе с католичеством получил и руку прекрасной полячки. Возвратившись потом в Вильну, где Ольгерд сделал его воеводою, Гаштольд прежде всего заложил на своем дворе монастырь Св. Богородицы [110] , а затем вызвал сюда из-за границы 14 францисканских монахов.

Поселившись во дворе Гаштольда, францисканские монахи стали стремиться к распространению католичества в Вильне, но этим так вооружили против себя народ литовский, живший в Вильне, что он задумал разорить католический монастырь и перебить всех францисканских монахов. Но, не решаясь взяться за приведение в исполнение своего замысла во время пребывания князя Ольгерда и его любимца Гаштольда в Вильне, народ стал выжидать случая: когда оба они выедут из столицы. Случай представился: в 1368 г. Ольгерд и Гаштольд отправились в поход на Москву; литовцы воспользовались этим. Предводимый жрецами, народ «несметною толпою» напал на дом Гаштольда, ворвался во двор и, разрушивши монастырь, схватил католических монахов, в числе 14 человек, и предал их казни: семерых из них убил тут же на месте, а остальных, успевших бежать и скрыться в кустах за городом, поймал на Турьей горе. Этих последних он привязал к деревянным крестам и пустил вниз по р. Вилии с словами: «Вы пришли к нам с запада солнечного, на запад и ступайте».

Так расправился литовский народ с ненавистными для них католическими миссионерами. Ненависть эта в народе литовском, конечно, произошла вследствие тех жестоких мер, к каким вообще прибегали латинские проповедники в Литве, что мы уже не раз видели, для водворения слова Божия между язычниками и порабощения этих последних. Но только эта самовольная расправа литовцев с францисканцами тяжело отозвалась на обывателях г. Вильны: Ольгерд, чувствуя себя на этот раз настолько крепким на своем столе, что не побоялся язычников, произвел над ними строгий суд и более виновных казнил смертию; говорят, что около 500 человек тогда было умерщвлено руками палачей. После того Гаштольд снова призвал францисканских монахов и опять выстроил им монастырь Пресвятой Богородицы, но уже не в самом городе, а вне его, на Песках, где теперь источник, так называемый «Венгры». Там также был дом у Петра Гаштольда.

Мы представили очерк всего княжения Ольгерда Гедиминовича; из него мы видим, что Ольгерд был замечательный литовский князь: он широко раздвинул пределы своего государства – от Балтийского моря до Черного в одну сторону, от Угры, Оки и истоков Сейма до 3. Буга – в другую. Самая наружность этого князя, по описанию современников, была замечательна; они так его описывают: «Князь имел величественный вид, румяное продолговатое лицо, большой нос, голубые и выразительные глаза, брови густые и светлые, длинную светло-русую с проседью бороду, такого же цвета волосы на голове, спереди уже выпавшие, чело высокое. Росту он был выше среднего, ни толст, ни худощав; говорил звучным и приятным голосом; отлично сидел на коне, но ходил прихрамывая на правую ногу, почему опирался или на отрока, или на трость. По-немецки хорошо понимал и мог объясняться, но в беседах с немцами всегда имел переводчика».

После смерти Ольгерда осталось многочисленное потомство: двенадцать сыновей и пять дочерей. Дети его все без исключения были православного исповедания. От первой жены: Андрей (языческое имя Вингольд), князь Полоцкий; Димитрий (Корибут), князь Брянский и Северский; Димитрий – Трубчевский; Владимир – Киевский; Константин – Черниговский и дочь Агрипина [111] . От второй жены: Ягайло (в православии Иаков, а в католичестве Владислав), великий князь литовский; Вигонд (Феодор-Александр), князь Керновский; Киргайло (Василий-Казимир); Скиргайло (Иоанн); Лугвень (Симеон); Мингайло; Свидригайло (Лев-Болеслав) и четыре дочери: Мария, Александра, Елена и Феодора.

В Литовском государстве существовала та же удельная система, как и в России. Подобно русским великим князьям, и Ольгерд пред своею смертию разделил свое обширное государство между своими сыновьями. Но передача великокняжеского титула в Литовском государстве, очевидно, еще не получила определенной формы. После смерти Ольгерда в роде Гедимина старшим остался Кейстут, и ему, как старшему, так и вследствие его многочисленных заслуг, следовало бы быть после Ольгерда великим литовским князем; но этого не случилось: Ольгерд незадолго до кончины своей, по настоянию второй жены, назначил великим литовским князем Ягайлу.