Литургические заметки
Шрифт:
«Аще кто в болезни просвещен Крещением, то не может быти произведен во пресвитера: ибо вера его не от произволения, но от нужды. Разве токмо ради после открывшияся добродетели и веры, и ради скудости в людях достойных.
(Неокесарийского собора. Правило 12).
А какова преемственная практика, каково «предание» о Крещении? Было ли «полное погружение» младенцев при Крещении принято нами от Греческой церкви? Оказывается, что нет — не было такого предания. Вот что писал об этом корифей русской церковной истории проф. Е. Голубинский:
«...Указывали еще до-Никоновские русские, а за ними указывали и старообрядцы, будто греки заимствовали от латын обливание в таинстве Крещения. Но это есть недоразумение: греки не заимствовали от латынян обливания, а при крещении младенцев употребляли и до сих пор употребляют такое погружение, которое может быть смешиваемо с латинским обливанием и принимаемо за последнее. Греки всегда твердо учили, как и до сих пор учат, что крещение должно быть совершаемо через погружение... Но через настоящее или полное погружение они крестили и крестят только взрослых, что же касается до младенцев, то в виду опасности утопления или, как выражаются наши славянские служебники, залитая, они большей частью крестили, как и до сих пор крестят их чрез погружение неполное или не совсем настоящее: младенец поставляется в купели, погруженный в воду по шею, а на голову его священник трижды возливает воду горстью правой руки... В прениях с Арсением Сухановым греки говорили последнему о своем крещении: "Мы в крещении обливаемся, а не погружаемся в купели, тако мы изначала прияли и держим, это у нас и именуется погружение, что трижды на крещаемого святитель руку возводит и низводит, егда воду лиет на него"... И у нас в России это крещение детей чрез неполное погружение было более или менее распространено с древнего и до позднейшего времени»...
(«К нашей полемике со старообрядцами», М., 1905 . С. 129 и ел.).
Итак, «полное погружение» младенцев при Крещении — это не Предание, не священная древность, а русское старообрядческое изуверство, возомнившее стать «православнее» древней Церкви. Это примерно то же самое, как еще не очень давно считалось у нас «лучше» крестить детей не в теплой, а в ледяной воде... Нет, не будем суеверны — подогреем воду и будем крестить ребят по древнему чину, ласково, благолепно.
56
Крещение взрослых становится все более актуальной проблемой. В древней Церкви Крещение взрослых было правилом; у нас оно выглядит исключением. Нередко крещаемый взрослый воспринимает Таинство по-детски — как обряд, который упустили совершить над ним в детстве, и только. У нас нет подготовительного периода «оглашения» взрослых, и то, что называется «оглашением» в чине Крещения, не бывает таковым в действительности. Есть тревожные признаки, что Крещение взрослых бывает не связано с духовным возрождением человека, с его покаянием — с изменением душевной жизни и практического поведения. Бывают случаи и Крещения просто суеверного — чтобы замуж выйти или поправить другие житейские обстоятельства... Вместе с другими причинами, несомненно, здесь имеет значение и недостаточно ясное литургическое содержание Таинства, в частности, отсутствие огласителъного слова в чине Крещения.
Вот где надо бы «полное погружение» — великолепный символ обновления, о чем писал апостол Павел в главе 6 послания к Римлянам. Надо бы устроить круглые баптистерии-бассейны или совершать Крещение на реке... Сразу же встал бы вопрос о чувстве стыда от полного обнажения перед священником и другими присутствующими. Можно бы учредить на этот случай особые холщовые хитоны. Можно бы восстановить древнюю должность диакониссы... Пока же нет этих возможностей — надо откровенно пойти на приличное «обливание», как это давно уже сделали братья-католики. Но напрасно некоторые неумные батюшки устраивают Крещение в тазике и требуют при этом полного раздевания мужчин и женщин... Архиереи должны бы запретить это унижение Таинства и человека.
57
Трижды человек в жизни дивен бывает:
родится, женится и умирает.
В. Даль. Пословицы русского народа.
Церковное Венчание стало уже редкостью, суждения об этом чине, что называется, не актуальны. Но есть один момент, который, мне кажется, должен быть принят во внимание уже и сегодня. В Требнике митрополита Петра Могилы есть заимствованное у католиков «обещание»; которое произносят, повторяя за священником:
ЖЕНИХ: Я, имя-рек, Беру тебя, имя-рек, как законную супругу, и обещаю тебе любовь, верность, супружеское уважение и не оставлю тебя до смерти. В этом да поможет мне Триединый Бог и все святые Его. НЕВЕСТА: Я, имя-рек, Беру тебя, имя-рек, как законного супруга, и обещаю тебе любовь, верность, супружеское послушание и не оставлю тебя до смерти. В этом да поможет мне Триединый Бог и все святые Его.Помню отзывы, когда я служил этим чином: «крепко венчает»... Помню всеобщее взволнованное внимание, напряженную тишину в храме, когда новобрачные повторяют за священником, строка за строкой, эти торжественные обеты. Конечно, на всю жизнь они не забудут радостных слов, произнесенных в церкви ими самими. Вот пример, мне кажется, полезного заимствования у католичества. А то у нас в Требнике какая-то недосказанность «Не обещался ли еси иной невесте?» — спрашиваем мы в нашем чине Венчания. А что же обещаем этой невесте?.. Говорим о «брачных обетах», а в церкви их не произносим.
Все это хорошо; ну а если, не приведи Бог, неудача, крушение, развод! Что ж, тогда и разойтись надо церковно, прилично, мирно, с уважением друг к другу. Должен быть церковный обряд развода, взаимного разрешения брачных обетов, горячей молитвы об исправлении сломанной жизни... Церковь должна во всем нам помочь, обо всем помолиться, все упорядочить в нашем существовании — все, кроме зла и неправды.
58
Женщина, когда рождает, терпит скорбь,
потому что пришел час ее;
но когда родит младенца, то уже не помнит скорби
— от радости, потому что родился человек в мир.
По Иоанну, гл. 16.
Мы не слышим этой радости в молитвах о матери по нашем Требнику. Напротив, священника поражает странная близость, некая принципиальная одинаковость текстов молитв по случаю рождения ребенка и по случаю «убийства» ребенка (аборта);
Рождение:
...Сам и сию рабу Твою, днесь родившую сие отроча, помилуй и прости вольная и невольная ея прегрешения: и сохрани ю от всякого диавольскаго мучительства...Призри с небесе, и виждь немощь нас, осужденных, и прости рабе Твоей сей, имярек, и всему дому в немже родися отроча, и прикоснувшимся ей и зде обретающимся всем...
Аборт:
...Сам рабу Твою сию днесь сущу во гресех, во убийство впадшую волею, или неволею, и зачатое в ней извергшую, помилуй по велицей Твоей милости: и прости ея вольная и невольная прегрешения: и сохрани от всякаго диавольскаго кознодействия... ...Призри с небесе, и виждь немощь нас, осужденных, и прости рабе Твоей сей, имя-рек, сущей во гресех, убийству впадшей, волею или неволею, и в ней зачатое извергшей. И всех обращающихся, и прикоснувшихся ей...
Рождение выглядит столь же печально и столь же греховно, как и «убийство»... По-видимому, здесь отразились недостойные воззрения авторов на святыню материнства.
Давно, давно уже надо бы пересоставить заново молитвы по случаю рождения ребенка в духе евангельских слов Христовых. И давно, давно уже надо бы освятить церковной молитвой все время беременности. Христос говорил о Своей Голгофе: «Час Мой»; и это же слово Он произнес о болях рождения «час ее»... О скорбях беременности и материнства, об этой наибольшей степени человеческой незащищенности думал Христос, когда говорил: «Горе же беременным и кормящим грудью в те дни»... (по Матфею, гл. 24). А мы — почему мы не вспоминаем, не напоминаем о беременных и кормящих грудью в молитвах Требника, в ектениях, в святой Евхаристии?