Чтение онлайн

— А что взамен?

— Иоанн просит тебя уступить ему твои права на престол Константинополя, Иерусалима и Неаполя. Ты ведь все одно ими не пользуешься, и завещать никому не сможешь.

— Почему же? После моей смерти их получит мой руа.

— Который отнял у тебя герцогство Анжу прежде срока, хотя ты и так завещал ему его? И тем самым лишив тебя доходов и положения, унизив? Ты действительно хочешь сделать ему такой подарок?

— Ты понимаешь, что я могу сдать тебя Луи и остаток своих дней ты проведешь в его подвалах? Весьма невеселых дней. Ибо слова, что ты говоришь — есть не что иное, как измена.

— Разве милостью Божьей Император Константинополя и руа Иерусалима не в праве распоряжаться своим наследством?

Рене скрипнул зубами и откинулся на спинку трона, уязвленный в самое больное место. А Джан Батиста делла Вольпе же изобразил на своем лице самый что ни на есть удивленный вид. Можно даже сказать — потрясенный…

[1] Воробьевы горы нависают над Москвой-рекой на 70–80 м.

1477, 2 октября, Москва

Король Руси Иоанн свет Иоаннович сидел в своем кабинете за достаточно легким столом резного дерева. Ему не очень была по душе массивная мебель. Поэтому и ограничился такой вот поделкой, которую, впрочем, назвать воздушной, увы, не выходило. Он представлял собой самый что ни на есть обычный прямоугольный писчий стол, покрытый плотным, тонким темно-зеленым сукном. Учитывая, что надавливать на приспособления для писания почти не требовалось — очень хорошее решение.

Справа и слева под столешницей у стола стояли врезные колонки с выдвижными ящичками. Достаточно легкие. А спереди — небольшой барьер с мелкими ящичками для рабочей мелочевки и парапетом, на котором довольно жестко крепилась ацетиленовая лампа.

Одна из немногих первых. Только-только начали производить.

Металлический бачок с карбидом. Над ним второй — с водой. Латунный вентиль для регулировки интенсивности выделения ацетилена. Ну и сама горелка, вынесенная вверх на условно гибкой латунной трубке в окружении металлического полусферического зеркала.

Иоанн читал. Вычитывал рукописный макет первого букваря, который готовился к выпуску огромным тиражом в двадцать тысяч экземпляров. Смотрел что к чему. Читал сопроводительные заметки людей, уже посмотревших букварь.

И тут в приемной раздался какой-то шум. Возня. Упало пара каких-то тяжелых предметов.

Это очень нетипичные звуки. И они напрягли короля. Никто не смеет так себя вести в приемной правителя Руси.

Он недолго думая достал свои эспаду с дагой и положил их на стол перед собой. Так, чтобы от двери их было не видно.

Спустя минуту ожидания дверь едва заметно скрипнула и в кабинет начали входить люди. Причем эти люди были явно обескуражены тем, что король не спит. Ведь для всех окружающих он отдыхал.

Их вел духовник Элеоноры.

— Что тебе здесь нужно? — холодно поинтересовался Иоанн.

— Государь, мы принесли тебе микстуру. — неуверенным голосом произнес тот. — Говорят, что тебя отравили и мы хотим тебя спасти.

— Ты принес мне яд? — ошалел король, прикручивая вентиль подачи воды в карбидную лампу и, тем самым прекращая реакцию. — Ты? Мне?

— Пей! — Рявкнул один из сопровождающих кардинала Борджиа, что также присутствовал здесь. — И тогда твой щенок выживет!

С этими словами он взял у духовника пузырек и шагнул вперед.

Но Иоанн повел себя совсем не так, как ожидали убийцы. Он, взявшись руками за эфесы эспады с дагой, резко встал. Достаточно резко, чтобы стол, за которым он сидел, полетел вперед.

А следом, ни медля ни секунды, он просто и бесхитростно ткнул этого поверенного кардинала в грудь эспадой. Раз. И она у него вышла промеж лопаток.

Шаг в сторону. Обход стола.

И новый выпад. В этот раз уже в духовника.

Тот попытался увернуться, из-за чего эспада вместо того, чтобы просто проткнуть горло, рассадила ему левую часть шеи. И из рассаженной сонной артерии струя крови ударила прямо в лицо стоящему рядом с ним убийце.

Все произошло так быстро, что заговорщики не успели даже отреагировать. Секунды три, может четыре — максимум. Король словно взорвался бурей движений, решительно атаковав их.

Они отпрянули и потянулись за своим оружием. Но, прежде чем успели выхватить его, на пол упало еще пара убийц. Формируя своего рода барьер между королем и нападающими.

— СТРАЖА! — Заорал Иоанн на пределе своих децибел, едва не сорвавшись на визг. И, подхватив с ближайшей полки пресс-папье, швырнул его в окно. Отчего то растворилось, а стекла с жалобным звоном полетели вниз.

Убийцы поняв, что их задумка провалилась, бросились на выход. Иоанн попытался их преследовать из-за чего получил удар эспадой в ногу. Неопасное ранение внешней стороны бедра. Но бегать в ближайшее время он вряд ли сможет.

Хуже того, убегая нападающие начали кричать, что во дворце убийцы, на помощь и все такое. Сами же в поднятой ими шумихе дали деру, постаравшись вырваться из смертельной ловушки…

Карл де Валуа, известный также как Карл Смелый герцог Бургундский, Брабантский и прочее, прочее, прочее вошел в кабинет, где его ожидал Великий бастард Бургундии Антуан. Они с ним уже примирились после так называемого Виленского кризиса и вновь было не разлей вода. Особенно после того, как Генеральные штаты Нидерландов сняли свои претензии по долговым обязательствам к Карлу и вновь стали платить тому налоги. Во многом благодаря просто титаническим усилиям Антуана и супруги герцога — Маргарет, с которой он также примирился.

— Это они? — с порога спросил Карл Смелый, кивнул на несколько бойцов, стоящих в зале. — Ты о них мне говорил?

— Да, брат, — произнес Антуан. После чего кивнул де Сегюру дескать начинай.

— Это пикинер, — торжественной продекламировал Жан, указав рукой в сторону первого бойца. — Самый что ни на есть обычный пикинер Иоанна. У него довольно слабый доспех из чешуи, нашитой на эту одежду. По защитным свойствам такая защита защищает от стрел и клинков. Пики, при хорошем ударе с замаха, пробивает сию чешую, эспадой ее тоже при определенной сноровке можно поразить. Конная пика тем более, как и хороший арбалет или аркебуза. Но в целом — доспех этот очень дешевый и довольно легкий, защищая от большинства вероятных ранений. По мнению самого руа де Рюс, он соответствует так любимому им правилу — «20/80», то есть, 20 процентов усилий дают 80 процентов результата. Оставшиеся 20 процентов результата потребуют 80 процентов усилий, чего он старается избегать, как совершенно лишнего.