Чтение онлайн

Первое даст огромное преимущество для датских и ливонских кораблей над любым противником — калибр убойный, в 36 фунтов, ведро картечи можно засыпать, что с близкого расстояния сметет все живое с палубы. Перезарядка втрое быстрее, чем у равной по весу 12-ти фунтовой пушки, да и отливать можно из чугуна, что намного дешевле железа, и на порядок экономней, чем артиллерийская бронза.

Брат получит эту короткоствольную пушку, созданную англичанами в самом конце 18-го века задарма — произвести даже пару сотен таких орудий хилая металлургия Ливонии просто не сможет. Но Дания имеет железные рудники в Норвегии, и отливать пушки сможет десятками в месяц. А там и поделится с ним — флотилия Карстена Роде должна иметь самое лучшее и подходящее для туманной Балтики оружие, где бои идут вплотную и суда часто сваливаются на абордаж.

Магнус вздохнул, отошел от окна и снова уселся перед старшим братом — разговор между ними мог стать тяжелым…

— Ты прав, брат. Дело действительно очень важное. Оно касается замужества нашей дорогой Доротеи…

— Мы говорили о том, Магнус, и сестра не хочет выходить замуж за московита, у которого дети немногим младше ее самой. Да ты сам подумай в какую страну мы ее отдадим?!

— Долг принцессы выйти замуж за того жениха, кто принесет ее стране наибольшие выгоды, — Магнус говорил хладнокровно, понимая, что должен найти доводы, которые станут убедительными для брата, весомыми, чтобы тот изменил свое решение.

— Смотри, что у нас получается, Фредерик. Доротея выходит замуж за удельного князя, причем единственного в Московском царстве. Все остальные князья подручные, не владетельные, «божьей милостью», именуют себя холопами великого государя Иоанна Васильевича. Вот только сам царь проживет много, вот только династия его обречена.

— Обоснуй, — взгляд Фредерика сделался острым как лезвие кинжала. Король сейчас был перед Магнусом, не старший брат. Но и сам Магнус вот уже месяц был монархом, фактически, а послезавтра станет и формально, после проведения торжественной коронации. И так действительно будет, ведь на нее собрались монархи всех значимых лютеранских стран, а в дополнение к ним прибыл представитель английской короны и голландский принц, что скоро возглавит борьбу против испанцев.

— Царицу Анастасию бояре долго и упорно травили ртутью, мышьяком и свинцом…

— Сам не знал, что свинец настолько опасен, — Фредерик скривил губы, и передернул плечами. — По твоему совету троих ведьм накормили насильно — подохли, и колдовство им не помогло!

— И что самое плохое — такие металлы не выводятся из тела, что ртуть, что свинец. Я ослабил их действие, прописав лекарства и травы, но накопительный эффект уже произошел. И царица, сама больная, родила сыновей тоже больных, а дочери вообще все умерли. И проживут наследники, может быть, лет до сорока, но не больше, причем разумом своим станут скорбными. Царь этого не знает, думаю, он и так всякие казни для меня готовил в мыслях, когда царицу моими лекарственными снадобьями лечил.

Магнус хохотнул, вот только смех у него вышел невеселый. И он негромко пояснил брату, отчего такое мнение у него появилось.

— Тут ведь как получается — если умрет царица, то виноват буду я, что лекарства ему дал негодные. Да еще бояре бы ему в уши напели, что от епископа яд новый принял. Вот и ходил царь в смятении — желал супруге выздоровления, но готовился к худшему. А там банальная жажда мести — воевал бы против меня до посинения, а если бы поймал, то казни лютой предал, и сам бы ей наслаждался.

— Тебя?! Датского принца?!

Лицо Фредерика покрылось красными пятнами — король задохнулся от приступа накатившего гнева. Магнус рассмеялся, положив ладонь на плечо брата, успокаивая.

— А разве ты на его месте не стал бы подумывать о разных казнях?! Не стал бы?! Не поверю!

— У меня нет супруги, — хмыкнул Фредерик, но немного подумав, произнес. — А ведь ты прав — сделать бы не смог, велик риск, но подумывал над этим — отравитель все же, хоть и принц.

— Вот видишь, и тому свидетельство, что царь меня своими милостями с ног до головы засыпал. Значит, мысли такие у него в голове были, и он кается в них, и задабривает таким образом. А потому нам с тобой его хорошим отношением нужно воспользоваться полной мерой, раз такой момент удобный наступил. Тут нельзя терять времени!

— Московия несметно богата — нужно торговать с ней! Тем более иных купцов мы просто не пропустим — ты держишь всю Ливонию, и сам будешь скупать все нужное русским, и потом перепродавать им, но по своей цене. И наоборот — да мы Ганзу за глотку возьмем!

— Не стоит крохоборничать, брат — наоборот, все будет по-божески! А прибыль брать не за счет увеличения цены, а нарастанием торговых оборотов. И наши изделия поставлять в первую очередь — на востоке огромный рынок, который поглотит втрое больше продукции, чем Дания и Ливония могут произвести вместе. И учти — лет через десять у царя появится свое золото и серебро в большом количестве, да и пушнины, особенно соболей, прибавится, и наши доходы станут намного больше.

— Что-то в этом есть, брат. Но отдать Доротею…

— Так мы же ее замуж не за царя выдаем, и его заскоки она переносить не будет. Наоборот, думаю, Иоанн Васильевич будет относиться к ней ласково, правда, там ядом балуются бояре, так у меня аптекарь один есть знающий, под присмотром сестрица будет. А вот ее дети от удельного князя на престол войти смогут, если не после отца, то вместо него.

Фредерик задумался, что-то принялся высчитывать, а Магнус решил выложить дополнительные факты из «послезнания», что должны были перетянуть чашу весов на его сторону.

— По всей видимости, царица Елена Глинская, мать Иоанна Васильевича, была чем-то серьезно больна, а то отец его, государь Василий Иванович. У самого царя приступы болезни идут постоянно, он несколько раз мог умереть. Младший брат Юрий родился глухонемым, князь Курбский мне тайно поведал, что он безумен, без памяти, бессловесен. И бездетен — род князей Палецких за ним ухаживает, а единственный сын родился хворым и года не протянул. Сыновья царя тоже болеют постоянно — свинец и ртуть свое дело вершат, вопрос только во времени.

Магнус знал о чем говорил — когда останки царицы и ее сыновей, как и царя Иоанна взяли на экспертизу спустя четыреста с лишним лет, то допустимый уровень этих металлов был превышен многократно. И можно удивляться только тому, что они прожили долго с таким «грузом», хотя болезни и накатывавшее безумие совершенно изменили прежде доброго и отзывчивого монарха, каким был в юности. И прозвище «Грозного» не зря потом появилось, и жестокости разные, им свершенные.

— И ты хочешь отдать нашу сестру замуж за…