Лиза-Лу и сказочник
Шрифт:
«Ты нас испугал!» – говорит Лиза, кладя руку на сердце, «Я уже подумала, что где-то ель нужно искать!» (дело в том, что единственный гроб, который видела Лиза, был сделан из ели).
«Я прошу прощения!» – ворчит Хамфри, уже забывший о поцелуях, «Но мне кажется, что коробок спичек, в принципе, избавляет нас от необходимости в гробе из ели, который весит больно много для души и тела даже человека. Поверьте животному!»
«Это просто восхитительно», – отвечает кролик Мартин, «Как всегда, Хамфри. Я, честно говоря, думал, что он больше не вернется!»
Лу ничего не говорит. Он забыл добавить в кофе шоколад.
Зрелище, вообще, издалека кажется довольно необычным. Червячок вытянулся в струнку, Лиза рассматривает свое отражение в тарелке и, конечно, не находит себя красивой. Огромные уши уж явно не придают красоты. Что касается Паучка ( а это уже привычка), он не отзывается ни на что. Он падает из пепельницы и в сальто поскальзывается на сером гудроне и шлепается носом об пол.
«Ой, ужас какой!» – говорит девочка, «Какой ужас! Ты потерял нить, паутину, и повис! Ужас! Обратно давай!» – беспокоится Лиза, «А то на тебя кто-нибудь наступит!»
Однако вопрос в том как всю эту проблему разрешить без шума.
Не признаваться, между прочим,
Не признаваться, это точно,
Тот, кто всей властью облечен,
В тюрьму ведет вас точно он.
Жандармы, с совершенно серьезными лицами, нашли этих «нарушителей порядка».
Двое убежали, Паучок «внезапно умерший», немедленно исчез, а что касается Лу, но он просто слился со скатертью, он же плоский.
Кто остался как свидетель? Только один гостеприимный крестьянин, который обвинил девочку в воровстве, не испытывая ни малейших угрызений совести. Он так плохо говорил, что слова, произносил, проглатывая.
Итак, Лизу сразу же забрали в тюрьму. Она не хотела, чтобы ее друзья бросали ее, она понимала – это предательство. Но как ожидать верности от «оживших рисунков»?
Лу – это уже несколько другое дело. Но – терпение и время, они скоро смогут спокойно поговорить, не повышая голоса, не скаля зубы.
Лизе пришлось много часов убеждать местные власти, и наконец ее отпустили на свободу.
У Лизы нет ни бумаги, ни плетеной корзинки, она не Красная Шапочка, потому что бабушки нет…она не торгует спичками, и не зовут Козетта, и она не говорит: «Я птица».
Она – Лиза, и ей необходимо услышать огромное количество разных историй, чтобы заснуть, и она хочет найти мужчину, который ушел, она хочет сказать ему, что «он – мужчина ее жизни!» (даже если она не слишком хорошо понимает, что говорит).
Ну так как теперь уже все хорошо, Лиза решает воспользоваться моментом и навестить в этой стране место, которое называется «Тюремным карцером».
Карцеры, которые выстроились в ряд, как ряды солдат, в которых сыро, как в подвале, они приспособлены для того, чтобы превращать хулиганов в опустившихся людей в рваной одежде…они открывались перед ней, будто действие мучительной пьесы…
«Нужно избавиться от таких мест, или, по крайней мере, как-то улучшить положение несчастных!» – думает девочка.
«Как такое собрание одиноких, покинутых душ может «сделать» что-то серьезное? У них нет денег, чтобы оплатить счет, как и у меня? И всех привели в эту тюрьму…»
(Лиза вспоминает беседу бабушки и мадам Генриетты, работавшей парикмахером).
«Необязательно быть из высшего света, (да это и не так уж страшно), но когда в принципе ты женщина, то ведь нужно быть кокеткой? И уметь одеваться, хотя бы для праздника?»
…Женщина – чрезмерная кокетка! Она еле держится порой на ногах и плохо одета! Она пьяна и плохо причесана, и плохо говорит! Это печально, но это так!
Лиза хочет поговорить с первым заключенным, он прямо перед ней и все время ходит туда-сюда.
Тюрьма
«Добрый день, меня зовут Лиза и я ищу мужчину, который говорит…»
«Но все тут говорят!» – отвечает мужчина, «Это единственная вещь, которая не возбраняется. Деревянный крест, железный крест…Слушать всех! Они говорят о пустоте, они говорят со стульями, со стеклами и даже с вареньем!»
«Но…я тоже разговаривала с камнями, но кто-то в них есть, моя бабушка, которая спит в земле…»
«Слушай!» – раздраженно перебивает он, «Я больше не могу! Я сижу здесь 3 года, и я должен двигаться. Твой этот знакомый, он разговаривает, да? А я должен топтаться на месте!»
Лиза запуталась в его мыслях, но мужчина невежливо прервав ее, продолжает: «Слушай, иди к камере 1О2…Тип, который там сидит, такой же ненормальный как и ты, ребенок! Он должен был бы выйти отсюда еще 10 лет назад! Но он не хочет!!! И даже решетки ему не нужны. У него полно времени, чтобы тебя послушать! Теперь иди!»
Лиза уже отвернулась от мужчины, но вдруг передумала и сказала: «К вопросу о топтании на месте, если вы будете так использовать ноги – далеко не уйдете! Бабушка говорила!»
Прежде чем разгневанный такой дерзостью мужчина протянул к ней руки Лиза (не без волнения) спаслась.
«Вот так-то! Беги отсюда, пока я не повыдергал тебе ноги!» – прокричал ей бандит, забывая о решетке.
И из-за того, что он был в ярости, его глаза вылезли из орбит, а голова просто вытянулась куда-то.
Лиза подумала: «Для чего быть на свободе, если при этом приносишь зло людям? Через три года ты вполне можешь перейти в камеру 100!»
Она бы охотно отдала бы ему свои ботинки. Но вот уж не теперь! Он слишком злой, и потом, у него жуткие ноги!
Мир, отличающейся даже малой жестокостью, родился в одно мгновение.
Скрежет, ворчанье,
Бемоль и звучанье,
Хранитель сознанья,
И все в унисон,
Составляет резон…
Лиза к тому же голодна, но она должна принять очевидное: нет денег – нет хлеба, Нет хлеба – нет удачи.
Она вспоминает фразу, которую повторяла бабушка, покачивая головой: «Или все, или ничего! И если не все – то ничего. Они противоположны».
Тюремные коридоры тянулись долго, и они отвратительны, отмечает Лиза. Она решает не думать слишком много. Зажимает пальцами нос. Километры железа, уходящие в неизвестность…И тонны ржавчины, которая, кажется, хочет прикрыть эту наготу. Кто бы мог надеяться на искренность в этом месте, где нет ни спокойствия, ни даже ощущения мира?
И это..множество татуировок, которые расползаются из-за пота, они потеют…запах пота…