Чтение онлайн

Раньше существовали отрасли, над которыми главенствовали министерства как центральные органы, а над министерствами располагался Госплан, который выстраивал баланс, чтобы устранить противоречия и разрывы между отраслями, но еще выше было Политбюро, в котором за каждым участком экономики был закреплен определенный человек. Постепенно шло расщепление вертикали, и самый большой авторитет, реальный, а не на бумаге, имел член Политбюро. Члены Политбюро тоже были не в равном ранге и авторитете. Конечно, больший авторитет был у генерального секретаря.

Заместителем председателя правительства была дама с Трехгорной мануфактуры. Она пришла в правительство с инициативой провести реформу легкой промышленности. Когда принималось такое решение, сразу подключались разные органы для экспертизы. Госплан запрашивал министерства, чтобы выяснить их отношение. Отношение Минхимпрома было отрицательное. Мы сказали, что поскольку нет сырья, нет соответствующего оборудования в химической промышленности для производства этих сырьевых товаров, то это оборудование не будет востребовано. Несмотря на это, лоббирование столь высокой личности, как член Политбюро, было настолько ощутимо, что решение приняли. Был выделен миллиард долларов, оборудование закуплено, но, к сожалению, по большей части оно не заработало, потому что решение было разбалансировано и не обеспечивалось необходимыми ресурсами. Это пример того, как за счет лоббирования может решаться проблема в условиях централизованного планирования экономики. Фактически это проталкивание. В прессе было много шумихи. Решающим фактором стала сила личности члена Политбюро, который курировал этот вопрос. Сейчас нет коммунистической партии, но есть «Единая Россия», которая может провести через парламент любой закон. От КПСС отказались, хотя в советское время в Конституции было записано, что партия является ведущей силой. Сейчас этого нет, но влияние партии «Единая Россия» очень большое в законодательных мерах, в подготовке и издании законов. Но партия власти должна прислушиваться к гражданскому обществу, а меньшинство должно иметь возможность донести свое мнение до власти.

Каждый человек подходит к решению в силу своей заинтересованности. Во времена централизованно-планируемой экономики этот фактор срабатывал так же, как сейчас. Был централизованный орган сбалансирования и согласования стратегии — это Госплан, в котором работали высококвалифицированные специалисты, и во многих случаях удавалось заблокировать решение вопроса, если он выпирал и не учитывал все другое. В прошлом лоббирование, продвижение и поддержка идеи осуществлялись людьми, которые были заинтересованы в своих личных интересах. Эти цели, которые совпадали с карьерным ростом, с успехами отрасли или предприятия, которое они возглавляли. Чем энергичнее специалист продвигает свою идею, не увязанную с интересами в целом экономики страны, тем больше ущерба он может принести. Это не называлось лоббизмом, но этим мы занимались в то время тоже, но не в тех масштабах, как это происходит в рыночных условиях.

В условиях рынка требуется больше времени и энергии для лоббирования, потому что нет централизованных органов, которые бы структурно оптимизировали рынок. В полной мере достичь этих целей сложно, и в условиях планируемой экономики объективно это не достигалось. Случались разрывы. Например, заготавливали леса сто процентов, и за это платили зарплату, премии, а шестьдесят процентов заготовленного не вывозили из леса. Была личная заинтересованность в награде, в премии. Система очень затратная, но лоббирование тех или иных идей было. В условиях рынка больше стихии, и требуется больше энергии для лоббирования. Опыт американцев показывает, что это нормальная ситуация, и чем больше лоббизма, тем лучше. Но и в лоббизме необходимо стремиться к сглаживанию противоречий, которые есть. Здесь можно говорить о цивилизованном лоббизме и коррупции и о лоббисте, задачи которого противоречат интересам государства, но он все равно думает только об интересах своего бизнеса.

Моя жизнь была разнообразной. Побывал в трех десятках стран и за полярным кругом. Был свидетелем различных событий. Это было интересно. Отчасти поэтому я долго сидел на одном месте. Меня не выгнали, потому что я был трудоголиком. Бюрократ и чиновник должен быть трудоголиком, исполнительным и пунктуальным.

Думаю, что человек должен постоянно учиться. Жизнь идет, все меняется. Когда мы начинали работать в химической промышленности, мне нужен был немецкий язык, и я его изучал. Потом в Министерстве экономики был необходим английский язык. Одолеть его оказалось непросто… Теория рынка совсем другая, чем теория социалистического рынка, который по существу не был рынком, а был централизованной, планируемой, распределительной системой. Приходилось много читать и узнавать. Надо, чтобы человек стремился к обновлению знаний, чтобы совершенствовался.

Важна мера, совесть надо иметь. Не бывает идеальных людей. Бывают обстоятельства, когда человек вынужден реализовать решение, которое не им принято, но продиктовано кем-то, когда он понимает, что не оптимальное в чем-то, но должен сделать или уволиться. Человек должен быть честным и моральным, но все мы люди и не можем быть идеальными.

Я целеустремленный и достаточно амбициозный человек. Стараюсь не останавливаться на полпути, ориентируюсь на конечный результат. Считаю, что любой процесс должен быть доведен до логического завершения. Еще для меня важно глубоко разбираться в своей профессии. Только тот может считаться настоящим профессионалом, кто разбирается в чем-то досконально и пытается дойти до сути происходящих процессов. Очень уважаю профессионалов в любой сфере, с ними легко общаться, даже когда точки зрения не совпадают.

Я не москвич, родился и вырос в небольшом городе Пятигорске на Северном Кавказе. В моем становлении, конечно, ключевую роль сыграли родители. Они привили мне желание познавать мир вокруг себя, много учиться и работать над собой. Мой жизненный пример — мой папа. Он вырос без родителей, воспитывался бабушкой. Несмотря на более чем скромные стартовые позиции, добился очень многого: учился, защитил диссертацию в Москве в 1980-х годах, что было крайне редким для аспиранта из глубинки, стал успешным управленцем. Его искренне любили и уважали в родном городе, где он прожил всю жизнь. Он с мамой с детства учили меня ценить семью, дружбу, свое дело. Они желали мне выбрать свой жизненный путь и стать профессионалом в своей специальности. Они мне внушили принцип, который я передам в будущем своим детям: «Самый лучший твой конкурент — это ты сам». Конкурировать нужно только с собой, ставя серьезные цели и задачи и последовательно их достигая.

В дальнейшем хотел бы остаться в металлургии. Мне до сих пор это очень интересно. Мировая металлургия активно развивается, и черная, и цветная. Так что многому постоянно учусь. В идеале в ближайшем будущем хотел бы попробовать себя в общем управлении, то есть перейти в стратегический менеджмент и получить возможность управлять не только коммуникационной функцией в компании, но и бизнес-единицей или каким-либо отдельным направлением деятельности.

Мне кажется, что мой приход именно в GR не совсем традиционен. Как правило, в GR приходят либо юристы, которые, занимаясь юридическими вопросами компании, сталкивались с органами государственной власти, либо люди, которые занимались экономикой, финансовым блоком, налоговыми вопросами, а потом опять-таки начинали взаимодействовать с представителями органов государственной власти для решения финансово-экономических проблем.

Путь в GR начался для меня достаточно давно, в 1996 году, но осмысление того, когда и как именно он начался, пришло несколько позже. Поскольку я с детства интересовался политикой, а моя семья была всегда социально активной, то, когда я уехал на учебу в США, одной из моих специализаций в вузе, помимо мировой экономики и бизнеса, была политология. Мне нравилось изучать, как устроены политические системы разных стран, как функционирует государство, как взаимодействуют различные ветви власти.

На втором курсе я задумал пройти летнюю практику в Конгрессе США. Такие возможности предоставлялись конгрессменами и сенаторами студентам в их родных округах, в том числе и в штате Небраска, в котором я учился. Я имел уникальную возможность в Вашингтоне воочию наблюдать, как Генри Киссинджер публично отстаивал право Китая на продление статуса наибольшего благоприятствования в торговле со США или как один из старейших американских сенаторов Стром Ферманд, известный своими противоречивыми взглядами на вопросы сегрегации в американском обществе, в возрасте девяноста четырех лет в пятницу днем обходил офисы своих коллег-сенаторов и запросто общался с нами, практикантами, рассказывая о том, как высаживался в Нормандии в 1944 году со спецназом США и как начинал свою политическую карьеру в 1950-х годах.