Чтение онлайн

— Может быть, муку, соль, может быть.

— Значит, честно взял из своей доли… Почему он не взял всю долю?.. Мало взял. Ему же это на два дня.

— Он вернется, — уверенно сказала Лидия. — Он и взял на два дня.

— Пускай лучше не возвращается. — Он уже приревновал ее защиту. — О, черт!..

Петя-повар перевернул ведро. На скатерть выпал коричневый чурбан. Зырянов хищно ринулся и наклонился над ним, раздувая ноздри. Пахучий пар тяжело поднимался над чурбаном.

— Пирог! — закричала Лидия и замолчала, пораженная тяжелым запахом.

Петя-повар сиял ярче малинового и пудреного солнца над его головой. Василий нервно выпрямился. Лидия с решимостью схватила нож. Скатерть была все равно испорчена.

Пять пар голодных глаз следили за руками, делившими пирог. Он был красив. Черные очень крупные ягоды, величиной с черешню и даже сливу, сидели в желтом хлебном тесте.

Лидия вырезала боковые куски без ягод для Алексея Никифоровича, для Жени, для Пети-коновода. Эвенки не спорили против такого несправедливого дележа и, по-видимому, даже не считали его несправедливым. Их доверие к хозяйке было непоколебимо.

Пете-повару она мстительно положила огромный кусок пирога с ягодами, себе взяла крохотный ломтик из корочки, а перед Василием водрузила всю донную половину чурки с целым комом самых крупных ягод, почти слившихся в массу.

После этого она поблагодарила Петю-повара самым невиданным образом. Она поклонилась ему по-старинному образцу, присела с важностью боярышни, заключила иностранным реверансом и послала воздушный поцелуй. Мальчик обомлел от счастья.

Тогда Женя с любопытством поднял глаза на подательницу этих благ и увидел, что у Лидии Максимовны пламенело лицо от истинного энтузиазма. Она воскликнула:

— Такой именинный пирог я желала бы получать ежегодно!

Очарованные и смущенные гости протянули руки к своим кускам.

— Стойте! Не ешьте! — закричал Василий. Он был взволнован необычайно. — У кого попадутся ягоды — отдавайте мне!

— Василий Игнатьевич! — сказала Лидия укоризненно, всеми силами удерживаясь от счастливого смеха. — Это ужасно невежливо отбирать у моих гостей изюм из пирога. И я тоже должна отдать вам ягоды?

— Вы тоже, — с жадностью сказал Василий, заглядывая в ее миску.

Гости поспешно выбирали ягоды и охотно складывали в миску начальника. Петя-повар даже соскреб с зубов прилипшую ягоду и добросовестно отдал. Ягоды наполнили миску и слиплись горкой. Петя-повар был в восторге от успеха пирога у начальника.

Лидия тихонько сказала:

— Как жаль, что здесь нет известного теоретика литофагии Небеля…

— Где ты это взял? — крикнул Василий.

— На том берегу, — ответил Женя за Петю-повара и рассмеялся. — Сказать ему, что он молодец?.. Он велит вам скушать весь тас-хаяк, потому что вы велели положить его в пирог.

— Женя и Петя-повар, со мной! — скомандовал Василий, пренебрегая насмешками, и побежал к лодке.

Старик Петров поблагодарил Лидию, не прикоснувшись к пирогу. Он хотел плыть с Василием, но не успел — лодка ушла.

— Возьмем другую, — предложила Лидия.

На острове остался один Петя-коновод. Он размышлял над именинным пирогом, который так обрадовал русских, что они убежали от завтрака.

Василий встретил Лидию на материковом берегу нелюбезно.

— Лидия Максимовна, — сказал он взволнованно, — вы должны мне позволить самому найти…

— Еще раз? — воскликнула она. — Третий раз вы хотите подарить мне одну и ту же залежь?

— Почему третий раз?

— Вы поднесли мне ее наперед и посвятили мне ее в торжественных выражениях — это раз? Второй раз я получила целую залежь кембрийского битума в пироге…

— Это не от меня. От Пети-повара, — сказал он, нахмурясь.

— Но кто велел начинить пирог тас-хаяком?

— И третий раз в структуре, — сказал Василий. — Вы правы, и вы должны уйти.

Она повернулась и пошла в тайгу. Отец Жени пошел за ней.

— Алексей Никифорович, зачем вы сопровождаете меня? Я недалеко.

— Нельзя, — сказал старик. — Посол близко гуляет.

— Какой посол?

— Не знаю какой. Медведь. Посол по-нашему.

Они вышли на болотце — алас — круглое, как чайное блюдце, с крутыми и ровными откосами бережков. Дно было ярко-зеленое, очевидно еще топкое. Такие прудочки, а впоследствии лужки образуются часто после пожаров. Солнце прогревает оголенную площадь, мерзлота подтаивает, почва оседает, и через год-два появляется алас.

Петров внимательно осмотрел болотце и обошел его.

— Сегодня ночью придет большой сохатый на алас.

— Сегодня ночью? Откуда вы это знаете?

— Вижу.

Лидия рассмеялась:

— Это ваше любимое выражение, Алексей Никифорович: слышу, вижу.

Тотчас ей стало стыдно, что она так сказала. Ведь он не мог понять ее шутливость.

— Алексей Никифорович, я читала о знаменитых охотниках, которые замечали всякий след проходившего зверя и даже довольно точно могли сказать, когда именно зверь прошел.

— Это хорошие охотники.

— Но вы видите следы, которых еще нет! — воскликнула она. — Вы видите, какой зверь еще придет, и вы видите, в котором часу он придет!

— Не вижу, в каком часу придет.

— Но все-таки ночью сохатый придет?

— Такое дело его. Должен прийти.

Московская девушка не поверила ему, но он не обижался, потому что она не понимала его дела. Его охота не была ее делом. Он обдумывал, как объяснить ей.

— Слушай. Смотри: живой оставляет след на мягкой земле, на траве, — он указывал рукой, но она не видела никаких следов там, где он указывал, а он продолжал: — На листе, смотри, на дереве… Вот посол, медведь, пробежал только что, когда мы с тобой шли сюда…

Лидия невольно оглянулась.

— Там не увидишь, сюда смотри. Везде следы, только на воде нет, на камне следы плохие, скоро пропадают. А ты показываешь на камне. След букашки! — сказал он с изумлением. — Та букашка сидела давно, когда еще люди эвенки не пришли на Полную, а ты видишь след. Я верю, ты видишь — твое дело. Мое дело — я вижу. Василий Игнатьевич видит еще больше, а в Москве он ученик, ему еще год учиться. В Москве живут великие охотники!

Лидия молчала, боясь перебить его быструю речь.