Чтение онлайн

Тут нужны не два — три дня и даже не два — три десятилетия, тут нужны — века. А Монголия и близлежащие края, включая Алтай, Джунгарию и нынешний Казахстан, как раз и отличаются «невзрачными косматыми» лошадьми, которые как камчатские собаки до ужаса выносливы, неприхотливы и делают совершенно невообразимую по тяжести работу как настоящие машины.

Успенский даже как бы вскрикивает, настолько он поражен, что в Сибири евреев — множество, и тут же подробно разъясняет, как им удается сойти за русских, не меняя своего искони образа жизни: обрусели до неузнаваемости, не узнаешь в них не только еврейского, но даже и инородческого. А ведь Гончаров тут проезжал всего 44 года назад. Неужто так быстро приспособились? И коней кормить, и преображаться в русских?

Нет, дело тут не в этом. Они тут искони живут, с самого Хазарского каганата, который на первом этапе контролировал поставки соли с Баскунчака аж до Тихого океана, откуда и появились поселения корейцев на Балхаше, из которых Гончарову так хотелось сделать солдат.

Тут самое время перейти к «втиранию очков» евреями не только переселенцам из центральных губерний России, но и самому Успенскому. А о ямщиках я закончу позднее. Только мне надо сперва напомнить вам, что прибыльная торговля — весьма трудное, так сказать умственное, дело и даже законченная и четкая идеология. Подробности о торговых правилах у меня в других работах, здесь же только скажу, что «втирание очков» покупателю — одно из главных этих правил, не оставляющих благодаря затверделости души торговца ни малейших сожалений. Собственно именно это и передал с присущим писателю умением (меж слов) Успенский на примере продажи дохлой лошади и поддельного из черемухи железа.

Но есть и другие правила торговца. И одно из них — немногословность о своих делах во избежание информированной конкуренции. А тут молодой ямщик распелся как казах в пустой степи, сидя верхом на лошади. Так он же — работу ищет. И столичные господа при деньгах, которых он сразу отличил от местных, как раз и похожи на потенциальных работодателей, которые сами ничего не смыслят в сибирских делах, но которым позарез нужны по — сибирски «мыслящие» помощники. Вот он и вытащил из — за пазухи свое «рекомендательное письмо». Дескать, берите, не пожалеете.

Вы, конечно, можете подумать, что этот молодой еврейский обалдуй — ямщик так сказать по простоте душевной изливает себя, но я не дам вам так думать, кое на что обратив ваше внимание. Вы читали же, как молодой ямщик преобразился в деревне, каким стал внимательным, как был молчалив весь обратный путь, крепко задумавшись. Так он же увидел своими глазами, что кабака в деревне нет. Живут все натуральным производством и из этого производства есть такие штуки, которые можно здесь купить за копейку, а продать в другом месте за рубль. (Правда, эта часть цитаты мной опущена, так как я ее уже применил в другой статье — поверьте на слово, или читайте все мои работы). Так он же все это обмозговывал на обратном пути, недаром он сделался таким задумчивым. Золото на полу валяется, и никто его не подбирает.

Но вы и здесь скажете, что я сильно загнул, не мог простоватый русский еврей столь сложную «математику» осилить. Тут целый институт подавай.

А вот и нет. Это как же так вышло, что Успенского повез дальше именно папаша этого верзилы — ямщика, что непременно завел разговор со своего сына, что непременно перевел его на деревенские дела, что непременно в это же время жене отца — еврея потребовался деревенский свежий воздух, как будто он не в Томске, каковой сам — деревня, а прямо в доменной печи на Урале жил. И все это закончилось совершенной невозможностью осуществить это столь малое и совершенно же необходимое для здоровья желание. И до конца пути он печалился о своей жизни, и надо добавить, что ехали они не на трамвае, вдалбливая непонятливому питерцу, что надо все — таки разрешить евреям то, что они хотят.

Одно из упомянутых мной правил торговца как раз и есть последовательность, настойчивость и целеустремленность. Короче, не пропускать без внимания и труда даже самый минимальный шанс. А питерские чиновники ездили, хотя здесь и не часто, но возили — то их одни и те же ямщики, сын с отцом, и прочая родня.

Конечно, Успенскому можно было тоже подсунуть черемуху вместо стали, но стоило ли? И Успенский, не «проведеный на черемухе», о том, что я сказал, даже не догадался. Инженер человеческих душ называется.

Вот теперь можно остановиться на сибирских ямщиках основательно. Как и почему испарился в неизвестность Хазарский каганат у меня подробно рассмотрено в других многочисленных работах. О том, что большая часть транзита на Тихий океан, контролируемый хазарами, составляла баскунчакская соль — там же. Поэтому остановлюсь на паровозных бригадах Транссибирской магистрали. Никому не приходило в голову, чтобы паровозная бригада, выехавшая из Москвы, непосредственно вела свой поезд до Владивостока. А ведь путь составляет всего, кажется, восемь дней, а не пять месяцев. Паровозные бригады и даже сами паровозы едут по этому бесконечному пути всего километров триста, а потом возвращаются со встречным составом, и пассажиры даже не замечают этого. Тюки с товарами еще меньше обращают внимание на эти постоянные замены локомотива. Два важных вывода для ямщиков отсюда следующие:

— ямщики знают каждый кустик и камень на дороге, каждый спуск — подъем, каждый поворот и места дислокации разбойников;

— ямщикам не нужно обременять себя ни большим запасом еды, ни прачечной, ни даже женой и детьми как это делали «легендарные» воины хана Батыя.

Переходя вновь к машинистам паровозов чтобы вы лучше вошли в предмет, сообщу, что поезд начинает вести русский, потом передает жезл например татарину или чувашу, затем следуют чалдон, хакас, тувинец, бурят и так далее, а у ямщиков — алтаец, монгол, манчьжур и, наконец, кореец. Теперь поняли?

Над всеми этапами железного пути устанавливает общие для всех и неизменные правила министерство путей сообщения, для древнего проходного двора — евреи. Только надо принять во внимание, что железная дорога идет и по другим государствам, например, сегодня часть пути — по Казахстану, поэтому евреи выше министерства путей сообщения отдельной страны. Но хазарские евреи все равно вынуждены договариваться с евреями монгольскими или китайскими по вопросам транзита, а те, в свою очередь, не станут сильно рыпаться, так как источник соли — в Хазарии, на Баскунчаке. Это называется — потенциальные враги по одним вопросам дружат, по другим — воюют.

В общем, великий проходной двор работал как часы. И именно на нем отрабатывалось до мелочей кормление лошадей, которое должно пониматься в гораздо более широком смысле.

Потом по разным причинам (я их почти все рассмотрел в своих работах) хазарская верхушка пришла править Москвой, которой естественно тогда еще не было. А так как вам об этом не надо знать, Хазарский каганат просто испарился из истории. Но не в этом сейчас дело. Великий проходной двор перешел во владение «удельных князей», каковых вы часто видите по телевизору, и эта длинная колбаса стала окукливаться в каждом своем ломтике. Это у меня макроэкономическая мысль, но речь — то у меня идет о ямщиках, зернышках этой системы. И они стали выживать как мы все сегодня.

На этом можно и заканчивать экскурс в окукливание стран, народов и отдельных семей ямщиков.

Но о взаимоотношениях внутри торгового племени надо кое — что добавить. Оно почти такое же жесткое, как и с внешним миром. Отчего им и приходилось переселяться. Вы помните, что отец старика — ямщика держал винокуренный (!) заводик, и женил своего сына насильственно. Далее повторю прямые слова. «В то же время его компаньон сошелся с другим сотрудником и процветал. И в то время, когда жена его превращалась в поденщицу, в мужичку, и растила ребят своих для всяких мужицких промыслов, извоза, разносной торговли, ее сестры, одна за другой, шли совсем иной дорогой. В родне матери плутоватых ямщиков оказались профессора, инженеры, доктора, что, конечно, отдалило всех счастливых родственников от плутоватых родственников — ямщиков на неизмеримое расстояние».