Чтение онлайн

Капитал начал глобализироваться, что нашло отражение в трудах профессора Пигу, Кейнса, Шумпетера и других. Как ученик Маршалла и приверженец фабианского социализма Кейнс пишет: «… необходимые меры социализации можно вводить постепенно, не меняя установившихся традиций общества» [35] Кейнс осторожно настаивает на необходимости государственного контроля над экономикой и регулирования частной предпринимательской деятельности. Экономический кризис 1970-х годов показал, что капитал стал общемировыми явлением. Если Кейнс обосновывал необходимость государственного контроля над капиталом, то к концу XX в. капитал начал устанавливать контроль над деятельностью государства, которое превратилось в «топ-менеджера» капитала. Сегодня от 100 до 500 транснациональных корпораций контролируют почти всю экономику мира. Появились институциональные теории постулирующие необходимость установления «международного экономического порядка» в соответствии с законом спроса и предложения, а также согласно этико-психологическим постулатам. Однако, по справедливому замечанию Пола Кругмана «в 1970-х годах потребность в установлении нового международного экономического порядка были в основном связано с попытками повысить цену, а не со стремлением вывести страны третьего мира на уровень современных промышленных государств» [36]

Определение цены исходя из спроса и предложения приобрело крайне гипертрофированные формы. Экономические активы сегодня настолько переоценены, что уже вышли за рамки разумного. Спрос и предложение как теоретическая система приобрела свое законченное выражение в монетаризме, которая оправдывала безудержное вливание ничем не обеспеченных денег в экономику усиливая инфляционные процессы и в то же время вызывая дефляционные факторы. Разразился кризис ликвидности 2007 г., который перекинулся из банковской сферы в реальный сектор экономики. Постулат равновесных рыночных цен не оправдал себя, потому что нарушены законы трудовой теории стоимости. Сегодня выясняется, что не существует надуманного «противоречия» между первым томом и третьим томом «Капитала»

Неоклассика исходит из эмпирического колебания цен, которая выражена формулой К+Р, где К – издержки производства, а Р – прибыль. Однако эта формула выражает проявление сущности капитала, которая в I томе имеет вид c+v+m. Это формула стоимости в ее начальном, сущностном определении. Неоклассика никогда не пыталась заглянуть в тождество «товар», где в снятом виде сидела категория стоимости, определяемая затратами живого и овеществленного труда. Прибыль, как форма проявления прибавочной стоимости, рассматривалась в ее чисто эмпирической форме, то есть так, как она представляется на поверхности явлений. Отсюда и увлечение этико-психологическими категориями. Иначе говоря, неоклассика опирается на рассудочное мышление, тогда как прибавочная стоимость как сущностное основание прибыли, требует диалектически разумного мышления. Между формой товарной стоимости C+V+M и формой цены производства К+Р как формой проявления C+V+M лежит диалектика многообразных форм развития стоимости, чего неоклассика не могла или не хотела рассматривать. Еще Гегель отмечал, что «политическая экономия….как наука есть та область, где рассудок, исходящий из субъективных целей и моральных мнений, изливает свое недовольство и моральную досаду» [37] Эту моральную досаду выразил такой выдающийся экономист как Ф. фон Хайек. «… сам Карл Маркс после изучения трудов Джевонса и Менгера, по-видимому, совершенно прекратил дальнейшую работу над проблемой капитала. Если это так, его последователи явно уступают ему в мудрости» [38] Неоклассика в открытой форме вступила в теоретическую драку с классикой. В такого рода драке побеждает тот, кто лучше владеет правилами рассудочного и разумного мышления.

Фундаментальные различия между классикой и неоклассикой проистекают не из-за того, что классика отражала эпохи становления капитала, а неоклассика выражает современные тенденции развития экономики, а из того, что они различаются между собой формами мышления и использованием правила диалектической логики. Для неоклассики капитал, зародившийся в Англии в XIX веке и капитал развившийся к концу XX в. до глобальных масштабов – это разный капитал. Для классики капитал XIX века и капитал XXI века – это один и тот же капитал, только имеющий другие формы и разное содержание. Неоклассика изучает экономику в целом, различая, противопоставляя разные явления экономической жизни, но не объединяя их в целостную систему, потому что не формирует внутреннюю идею предмета экономической науки. Классика изучает не экономику в целом, а экономику как целое, которое познается только посредством метода восхождения от абстрактного к конкретному вместе с предметом. Определенность предмета экономики как капитал в классике, и неопределенность экономики при рассмотрении в целом неоклассикой – в этом существенное различие между классикой и неоклассикой. Постулат классики, выражаясь языком Гегеля – это тождество тождества и нетождества капитала как предмета экономической науки. Постулат неоклассики – это экономическое явление без сущности, то есть такое, как оно представляется рассудочному мышлению. Отсюда один шаг к экономическому психологизму.

Фундаментальные разногласия между классикой и неоклассикой начинаются с определения принципа изучения и изложения предмета экономической науки. Этим принципом как для классики, так и для неоклассики является понятие «стоимость», но в трактовке этой категории оба направления разошлись самым радикальным образом. В понимании классики понятие «капитал» – это действительность как единство сущности капитала – стоимости – и существование различных форм стоимости. Как самовозрастающая стоимость капитал стал всеохватным явлением в современном глобализированном мире. Это – существенный и необходимый момент движения капитала. И это движение предстоит еще выразить в понятии самого капитала.

«Прекратить» изучение капитала, как говорит фон Хайек, можно тогда, когда сам капитал достигает предела своего развития. Точка опровержения капитала – это предел развития самого капитала. Где предел капитала? Вопрос, который остался открытым для обозримого будущего. Эпоха детства капитала пришлась на XIX век, период становления – на XX век, а XXI век – эпоха всестороннего развития форм стоимости капитала. В силе остается определение Аристотеля: «…суть бытия вещи – предел познания вещи; а если предел познания, то и предмета. Поэтому о пределе говорится в стольких же значениях, в скольких и о начале, и еще больше, ибо начало есть некоторый предел, но не всякий предел есть начало». [39] Если говорить категориями диалектической логики, то экономический кризис 2008-2010 г. – это кризис рассудочного мышления в понимании проблем становления, явления и движения капитала.

Неоклассика, поскольку оперирует категориями рассудка, не может выразить сущность капитала в понятиях разумного диалектического мышления. Не случайно в оценке кризиса превалируют не столько научные положения, сколько психологические аффекты. «Среди экономистов царит растерянность и даже уныние, – говорит экономист из Гарварда Румер, – никто не знает что делать. Сейчас нет животворящей экономической теории, на которую можно опереться…» [40] . Теоретическое уныние, психологический скепсис, субъективизм в оценках, все это уходит корнями в маржинализм, опирающийся на рассудочно – психологические определения ценностей результатов экономической жизни. Лозунг неоклассики «Dolce vita – Наслаждайся жизнью!» экономический кризис 1997-1998 гг и 2008-2010 гг. снят с рекламных щитов и экономическая наука встала перед необходимостью определиться с вопросом: Что есть предмет и метод экономической науки?

Классическая английская политическая экономия в лице Адама Смита и Давида Рикардо заложила основы научной экономической системы. Классическая немецкая философия в лице Канта, Гегеля и Маркса дала классическую форму понимания предмета и метода экономической науки. Однако британское чувство первородства и высокомерие не позволило ронять свое достоинство изучением классической немецкой философии, прежде всего «Науки логики» Гегеля и «Капитала» Маркса. Начиная с «маржиналистской революции» 1870-х годов фундаментальные научные положения классики сводятся на нет и начинается эпоха проповедников экономической гармонии. Классическая политическая экономия заменяется термином Economics за риторической надменностью которого скрывается диалектическое бессилие. Труды наиболее назойливых миссионеров от Economics переводятся на русский язык и насаждается в экономическое сознание, вызывая не столько научный интерес, сколько психологический шок.

Economics – понятие неопределенное, потому что в ней не содержится абстрактно – всеобщее понятие предмета экономической науки, имеющее внутри себя идею как в «Капитале» Маркса содержащего стоимость как идею движения капитала. В разных учебниках Economics материал рассмотрен по-разному, что является показателем отсутствия научной системы. В результате факты увязываются между собой только в форме рассудочных суждений, то есть на принципах формальной логики. Отсюда само понятие Economics выступает как «непонятийное понятие», так как не содержит в себе всеобщее или нечто единое, которое содержало бы в себе идею, развертывающую сущность Economics в научную систему. Поскольку нет «системообразующей идеи», все логические категории Economics не субординированы, то есть рассудок просто зафиксировал экономические категории в форме суждений, а разум не привел их в движение, к определенному результату. Можно приводить сколько угодно суждений об экономике и они все могут быть правильными, но если нет научной системы, все эти суждения неистинны. Поэтому Лаоцзы говорит: «Плотник, который делает дверь, еще не знает, что такое дверь. Чтобы узнать это, надо ее закрыть» [41] . Если предмет определен, то метод доводит до результата – дверь должна закрываться. В противном случае это не результат, то есть не дверь.

В классике экономическая наука как сформировавшаяся научная система представлена прежде всего в «Богатстве народов» Смита, «Началах политической экономии» Рикардо и «Капитале» Маркса. При этом исходный пункт логического развертывания экономической системы имеет вид: Труд (Смит) – Стоимость (Рикардо) – Товар (Маркс). Адам Смит начинает Главу 1 «О разделении труда», Давид Рекардо «Теорию ценности» открывает главой 1 «О стоимости», а Карл Маркс обобщая труды Смита и Рикардо начинает «Капитал» с Главы 1 «Товар». При этом «товар» синтезировал понятие «труд» и «стоимость». Становление, развитие, движение и многообразие форм проявления капитала оказались в снятом виде в понятии «товар» как исходном пункте логики познания экономических явлений и процессов. Почему? «Товар» становится сакральной категорией, обещающей раскрыть внутренние взаимосвязи капитала как целостного понятия, подобно тому как желудь обещает вырасти в развесистый дуб, а не в яблоню или в пальму. Продолжая метафору дуба можно сказать, что классика раскрывает внутренние силы, побуждающие желудь превратиться в дуб, а товар в капитал. При этом используются правила диалектической логики: тождество товара и капитала, различие противоположных сторон этого тождества, выявление стоимости как сущности капитала, единство потребительной стоимости и стоимости, их особенные формы проявления в меновой стоимости, превращение товара в деньги, а денег в капитал, проявление форм стоимости в кругообороте денежного, производительного и товарного капиталов, появление этих форм в виде цены производства, прибыли, процента, ренты и т. д.

Неоклассика в лице маржиналистских либеральных теорий пошла по пути экономического психологизма, выражающая дух свободного индивидуального предпринимательства. Эта логика находит свое концептуальное выражение в последней работе Ф. фон Хайек «Пагубная самонадеянность», где предпринята попытка системного выражение свободы товарного обращения в обход процесса производства капитала. Взамен понятия «Экономика» Ф. фон Хайека предлагает понятие «каталлактика», которая призвана объяснить «расширенный порядок человеческого сотрудничества». В поисках начала своей экономической системы «расширенного порядка человеческого сотрудничества» Ф. фон Хайек сразу сталкивается с логическими затруднениями: «Понятие порядка и его эквивалентов – «система», «структура», «модель», – пишет он, – постигается с трудом». Этим самым понятие «каталлактика» из системной постановки проблемы сразу переводится в область предположений. Цель «расширенного порядка человеческого сотрудничества» не сформулирована, исходный пункт не определен. Если «каталлактика» – новый предмет экономической науки, то само название в соответствии с законами диалектической логики уже предполагает цель, исходное «всеобщее – особенное – единичное», обусловливающее диалектику начала как неразвитого результата и результата как развитого начала «Каталлактика» – это такое понятие, которое имеет свой предмет. В соответствии с канонами Мо-цзы «… выдвигать понятие – значит называть предметы, подобно действительности. Выдвижение слов, имен определяется действительностью, а действительность – высшее выражение сущности имен» [42] . Сущность понятия «каталлактика» должна быть результатом становления этого понятия в реальной действительности. Не находя этого понятия в реальной действительности, Ф. фон Хайек ищет смысл этого понятия в семантике слова «порядок». А это означает, что понятие «каталлактика» находится на стадии рассудочных определений и не приобрел характер всеобщности. Рассудочное мышление опирается на дефиниции, но далее не формирует понятие «каталлактика» в систему, так как здесь требуются категории разумного мышления. Поэтому что-то не в порядке в «расширенном порядке человеческого сотрудничества».