Чтение онлайн

– А как ты видишь меня?
– С любопытством поинтересовался Сэм, даже привстав от нетерпения.

– Тоже очень плохо, словно за зеленым туманом.

– А я вижу тебя словно зеленоватый стебелек с изящными резными листочками. И от него во все стороны расходятся золотые лучики. Гельтруду я вижу, как огненный шар с абсолютно черным центром. Яркий и горячий, который может сжечь, а может согреть. А вот принц, он другой. Он похож на Гелю и в тоже время совершенно непохож. Я ничего не понял.

– Я тоже. Возможно, этот ненавидящий эльфов разумный тоже практикует запрещенные искусства и смог рассмотреть родственную силу в твоей подруге. Кто знает? Поэтому нам остается только ждать и наблюдать. Мы работаем с тонкими энергиями на той плоскости бытия, где всем правит духовное созидание, а силы темного искусства лежат за переделами мира, на той грани астрала, где души мертвых, собираются в свой последний путь. А сейчас ученик быстро покажи мне сферу молчания!

Сарат пришел ночью. В своем неизменном сером плаще, он был практически невидим на фоне дрожащих на стенах веранды теней. При виде соотечественника травница встрепенулась, сердце в груди радостно забилось. Она еле сдержалась, чтобы не броситься ему на шею. Все эти дни знахарка ходила под впечатлением от долгожданной встречи, иногда ей казалось, что это все ей привиделось и дорога домой все так же недосягаем, как свет далекой звезды Арутикариты, которая освещала путь ее народу на протяжении веков существования их мира. Единственный наследник старинного рода, высокомерный, уверенный в себе гордец Сарат был мостиком, дарующим ей надежду на возвращение. Травница искренне радовалась его приходу, не смотря на слегка снисходительное отношение к ней собрата. Когда-то они начинали вместе путь в Ордене Света, в один день перешли на седьмую ступень и получили из рук самого Магистра Разума янтарные изображения символа их служения - Цветка Света. Потом, когда дорога домой резко закрылась, Сагресса застряла в этом мире, а честолюбивый собрат за триста сезонов успел сделать неплохую карьеру и уже носил голубой цветок. Только две ступени отделяли его от звания Магистра.

– Есть новости, сестра?
– Вкрадчиво поинтересовался эльф, когда они уселись с чашками ароматного травяного чая у маленького круглого стола.

– Сэмуэль делает огромные успехи. Честно говоря, мне уже нечему его учить. Все остальное он может развить в себе и сам при помощи медитаций и погружений в состояние транса. Он бегло читает и сносно пишет на сорто - это местный язык. И он в меня влюблен.
– Знахарка следила за реакцией гостя сквозь длинные полуопущенные ресницы.

– Это великолепно!
– Сарат ухмыльнулся, - Так ты сможешь еще больше привязать его к себе. Чары?

– Нет, - отчего-то смутилась травница.

Гость бросил на нее внимательный взгляд и, поставив чашку на стол, саркастически посоветовал:

– Бери его пока он тепленький, сестра. Это достойное приобретение, хотя конечно жаль, что не эльф.

Девушка промолчала.

– Кстати! А как же его подруга? Эта, как ее ...Гелтруда, кажется.

– С нею произошел занятный случай. Эта дура связалась с приезжим благородным из-за мальчишки-раба. У них, видите ли, рабства в стране нет, - знахарка пренебрежительно фыркнула, - Так тот разумный заметил в ней зачатки мага смерти. Хотя я не вижу в этой девчонке никакой магической силы. Обычный человек.

– На этом можно сыграть!

– Ты меня недооцениваешь, - в голосе эльфийки прозвучало недовольство, но она попыталась его скрыть.
– Я использовала эти знания, чтобы посеять черный цветок недоверия в душе Сэмуэля. Но даже не это главное. Тот незнакомец приезжал в село ко мне. Он искал кое-какие травы, используемые в очень редких обрядах воскрешения и исцеления. Очень редкие травы...

– И?
– Сарат прищурившись, внимательно слушал девушку.

– Ему хватило секунды, чтобы увидеть мое истинное лицо и еще секунды на то, чтобы попытаться меня убить! Произнесенные при этом оскорбления звучали на смеси староэльфийского диалекта рассветных кланов и какого-то неизвестного мне языка!- Знахарка зябко пожала плечами, - Я никогда не испытывала такой к себе ненависти. Это было страшно, Сарат, очень страшно. Если бы не Гельтруда, боюсь, сегодня тебя было бы некому встречать.

– Что он сказал?
– по бесстрастному лицу эльфа, невозможно было прочесть, что за эмоции обуревают посланника Ордена Света, только всполохи белого огня в светлых глазах выдавали его возбуждение.

– Насколько я смогла понять, обозвал меня эльфийской шлюхой, выкормышем рассветных кланов и пообещал выпустить кишки при следующей встрече. Очень сетовал, что рядом нет его брата, который тоже был бы не против пустить кровь проклятой эльфийке, - внешне равнодушно процитировала Сагресса.

– Отлично!
– Сарат удовлетворенно откинулся на спинку стула.

– Отлично?
– Недовольно воскликнула травница.

– Успокойся, сестра! Это хорошая весть! Мы нашли еще двоих выходцев из Леса. Говоришь, он сцепился с этой подругой мага?

Сагресса кивнула.

– Очень хорошо! Надеюсь, что при следующей встрече между ними не сможет возникнуть симпатии.

Он вскочил и, потирая руки, прошелся по комнате.

– Еще его раб...

– А что с рабом?

– На нем был ошейник, скрывающий сущность.

– Ангаулайри*? Ты уверена, сестра?

– Я не самая сильная магиня, но прочесть ауру смертного могу легко. Так вот ни ауру раба, ни ауру его хозяина я увидеть не смогла. Сэмуэль что-то рассмотрел, но не смог объяснить что именно.

Сарат продолжал ходить по комнате, полностью уйдя в свои мысли. Знахарка молча пила чай, глядя на красную звезду сияющую на небосклоне.

– Пока не стоит забивать голову малолетними рабами. Что ты предпримешь с подругой Сэмуэля?
– Гость оседлал стул и положил подбородок поверх сложенных на спинке кистей рук. Сейчас он очень напоминал того юного и задиристого эльфа, каким помнила его Сагресса.

– Через несколько дней ярмарка. Сюда съедутся купцы и наемники со всего Приграничья. Гельтруда давно изнывает от тоски, в отличие от Сэмуэля ей нечем заняться. Думаю, я смогу подтолкнуть ее к определенным действиям, например, к далекому и опасному путешествию...

На следующее утро после возвращения из Дубеньчиков рэквау в сопровождении раба покинули село. Вечером накануне, Сотеки по приказу брата привязал Кейко к столбу в конюшне, сдернул с него рубаху и задал вопрос:

– Знаешь за что?

– Да, милорд, - прошептал раб сдавленным от слез голосом.

Было очень страшно.

– Брат слишком разгневан, чтобы самому наказать ослушавшегося раба. Он приговорил тебя к пяти ударам ктошем*, но потом смилостивился, сократив экзекуцию до трех ударов. Возможно, что лишение тебя болтливого языка было бы милосерднее.

Больше он не разговаривал. Свистнул ктош и на солому брызнули первые тяжелые капли крови. Сотеки бил профессионально, каждым ударом рассекая кожу до мяса. Никогда еще Кейко так не кричал. После второго удара от нестерпимой боли глаза подростка закатились, и он начал проваливаться в темное ничто. Но белокосый не позволил мальчишке уйди в спасительное забытье. Он провел над головой подкидыша рукой и уплывающее сознание, сделав рывок, вернулось обратно.