Чтение онлайн

— Хотелось бы. Но я еще сам не настолько разобрался в этой истории, чтобы изложить все события в должной последовательности. А тем более характеризовать их. Надеюсь, ты простишь мне некоторую путаность рассказа. Ты уже видел главное здание поместья в «Роще Дианы»?

— Только снаружи. Но зато оно настолько хорошо запечатлелось в моей памяти, что я вижу его мысленным взором во всех деталях.

Это очень старый дом. Пожалуй, это первое жилое здание, построенное здесь чуть ли не во времена римлян. Конечно же его потом несколько раз перестраивали, но фасад был сложен еще тогда. В любом случае это здание уже стояло в те времена и когда Мерсия была королевством, и во времена норманнов. Несколько лет назад, когда я еще был президентом «Археологического общества Мерсии», я самым тщательным образом его обследовал (в то время оно принадлежало еще капитану Марчу). Затем в доме был проведен капитальный ремонт, так как ожидали приезда невесты. Фундамент дома сработан настолько крепко и основательно, словно был заложен для небольшой крепости. А в подвале его находится целая анфилада комнат. Одна из них просто поразила меня: размеров она средних, но стены сложены из толстенных блоков. В центре комнаты находится высохший колодец, с окоемом на уровне пола и уходящий глубоко под землю. Но над ним нет ворота! И даже следа нет, что он был когда-то. Нет ни веревки, ни кольца, чтобы ее привязывать, — ничего. Мы знаем, что римляне умели строить колодцы огромной глубины и доставали из них воду при помощи веревки — так, например, глубина колодца в Вудхолле превышает тысячу футов. Но здесь мы имеем не колодец, а просто ненормально глубокую дыру в полу. Дверь в комнате тоже необычайно массивная и запирается на засов чуть ли не в фут шириной. Все это говорит о том, что эта комната использовалась как надежное хранилище чего-то или же для кого-то. Но до наших дней никакой памяти о том, что там когда-то хранилось и требовало таких необычайных мер предосторожности, не дошло. Да в нее за последние сто лет вообще вряд ли кто заходил. Так вот, по моему скромному рассуждению, этот колодец как раз и являлся ходом, по которому приходил и уходил Белый Червь (кем бы там ни была эта тварь). Я был готов немедленно приступить к исследованиям загадочной комнаты, я даже собирался сам оплатить все расходы по раскопкам, но все мои предложения были встречены хозяином крайне отрицательно. Так эта история и осталась без продолжения. Даже я сам стал подзабывать об этом.

— А каково было убранство комнаты, сэр? Была ли там какая-нибудь мебель или хоть что-нибудь еще, кроме колодца?

— Единственное, что я запомнил, это странный зеленоватый, светящийся туман, который клубился над колодцем. Он то сгущался, то истончался.… Никогда не видел ничего подобного.

— А вы помните, как вы туда попали? Я имею в виду: ведет ли туда отдельная дверь, или есть какие-то коридоры?

— В нее вела дверь из другой комнаты. Я помню, как поднимался по каким-то крутым ступенькам, настолько стертым от времени, что было трудно установить ногу. Раз я даже оступился и чуть было не свалился, споткнувшись, прямо в этот самый колодец.

— А было там еще что-нибудь необычное? Скажем, запах. Или еще что-то такое?

— Странный запах.… Да! Как в трюме. Или на болоте. Он был настолько мерзким, что мне стало дурно. Придется мне, видно, посидеть в одиночестве и основательно припомнить поподробнее все, что я там видел и ощущал.

— Тогда, сэр, я надеюсь, что позже, когда вам это удастся, вы мне все расскажете.

— Буду только рад, Адам. Если твой дядя не вернется к обеду, то мы вполне сможем продолжить наш занимательный разговор.

Времени до обеда оставалось еще много, и Адам решил побродить вокруг «Рощи Дианы» — вдруг ему удастся увидеть что-нибудь новое. Но когда он только миновал ограду поместья, ему показалось, что между деревьями черной тенью мелькнуло тело африканца. Адам поспешно отступил в глубину рощи и, стараясь двигаться как можно незаметнее, попытался подобраться поближе к дому. Он молил судьбу, чтобы не встретить случайно кого-то из слуг и работников леди Арабеллы, так как ему пришлось бы им объяснять, что он здесь делает. Но судьба, видимо, была к нему благосклонна, и ему удалось, так никого и не встретив, подойти к самому дому. Он тихонько двинулся в обход. Как оказалось, он осторожничал не напрасно: пройдя еще несколько шагов, он заметил у дальнего крыла здания, почти соприкасавшегося со скалистым утесом, огромный пень старого дуба, за которым, скорчившись, прятался Ууланга. Негр был настолько поглощен наблюдением за кем-то, что совершенно забыл о том, что его самого могли обнаружить. Адам решил, что он не зря пришел сегодня в «Рощу».

Дубы в роще были хотя и не очень высоки, но достаточно массивны и с очень пышными кронами. Поэтому с того места, где затаился африканец, разглядеть, что происходит в густой тени под их сенью, было просто невозможно. Молодой человек осторожно продвинулся еще на несколько шагов вперед, и вдруг его дорогу пересек узенький лучик света. Проследив его направление, Адам решил, что теперь его уже ничто не остановит и он пойдет в своих розысках до самого конца. Лучик исходил от потайного фонаря в руках Ууланги, а освещал он небольшую лесенку с истертыми ступеньками, ведущую к массивной железной двери. В памяти молодого человека мгновенно всплыли все загадочные истории сэра Натаниэля и собственные наблюдения и догадки. С трудом сдерживая нахлынувшее возбуждение, он заставил себя отступить, спрятаться за стволом одного из дубов и вооружиться терпением для наблюдения за дальнейшими событиями.

В скором времени стало ясно, что негра тоже интересует железная дверь. Но узнать, что за ней находится, было невозможно: она была словно вмурована в массивные глыбы фасада. Лишь наверху прямо над дверью было пробито крохотное оконце, в которое хоть и можно было направить луч света, но находившееся слишком высоко, чтобы с земли можно было заглянуть в него и разглядеть, что видно в этом луче. Ууланга уже подобрался к самой двери и теперь, то вставая на цыпочки, то присаживаясь на корточки, тщательно обследовал ее, пытаясь найти хоть малейший зазор или щелочку. Потерпев неудачу, он принес из кустов длинную доску и, прислонив ее к стене, ловко вскарабкался на самый верх. Однако и это нисколько не приблизило его к желанному оконцу. Негр спрыгнул вниз и спрятал доску снова в кусты, а затем и сам вернулся в прежнее укрытие. Весь его вид говорил о том, что он заслышал чьи-то шаги. И почти тут же из тени деревьев сконцентрировалась леди Арабелла и направилась прямиком к двери. Но не успела она шагнуть на лестницу, как Ууланга кинулся наперерез, заступил ей дорогу и зловещим шепотом, прозвучавшим в тишине рощи словно змеиное шипение, произнес:

— У меня дело к мисси. У-у как срочно! У-у тайна!

— Ну, и чего тебе надо?

— Мисси знает. Ууланга говорил мисси.

Ее глаза засверкали от гнева, как два огромных изумруда.

— Сейчас мне не до тебя. Если ты и в самом деле намерен сообщить что-то дельное, мы сможем поговорить об этом позже. Приходи сюда же в семь часов вечера.

Вместо ответа он молитвенно сложил руки и, опустившись перед леди Арабеллой на колени, коснулся лбом земли. Затем, так и не сказав больше ни слова, негр вскочил на ноги и растворился в тени деревьев.

Адам хорошо видел и слышал весь их разговор. Поняв, что пока больше ничего интересного не увидит, он через несколько минут тихонько покинул свое укрытие и вернулся в «Лессер-хилл». Но он был твердо уверен в том, что в семь часов вечера снова будет стоять за стволом старого дуба, растущего неподалеку от железной двери.

Когда до назначенного леди Арабеллой свидания оставалось с полчаса, Адам, никому не сказавшись, выскользнул из кабинета и поспешил в «Рощу». Так как время еще оставалось, а вокруг не было видно ни единой живой души, молодой человек решил на сей раз воспользоваться укрытием Ууланги, поскольку оно было ближе к двери. Через некоторое время между деревьями мелькнуло светлое пятно, беззвучно плывущее в сумерках. Адаму не стоило труда догадаться, что это было белым платьем леди Арабеллы. Она подошла к двери и остановилась. И почти тут же с другой стороны так же беззвучно появился Ууланга. Адам едва поверил своим глазам: на плече у негра висел его собственный ящик с непальским мангустом! Но ведь африканец никому не собирался попадаться на глаза этим вечером, а уж тем более тому, чью собственность он присвоил.

Каким бы неслышным шагом дикарь ни шел, леди Арабелла все же почувствовала его присутствие и, обернулась к нему навстречу. В почти сгустившихся сумерках разглядеть негра, одетого по своему обыкновению в черное, было почти невозможно; лишь яркие, словно светящиеся, белые пятна воротничка и манжет давали хоть какую-то возможность следить за его местонахождением и жестикуляцией. Первой заговорила леди Арабелла:

— Так что тебе надо? Ограбить меня? Или, может, убить?

— Нет, любить твоя!

Дама слегка опешила и поспешила сменить тему:

— А это что ты с собой притащил — гроб? Напрасно старался, я в нем не умещусь.

Ууланга, поняв, что она над ним издевается, с трудом сдержал охватившую его ярость, но все моральные барьеры в его сознании рухнули, и на волю вырвался дикарь самого наихудшего толка.

— Это не гроб. Не гроб. Этот ящик для твоя. Там то, что твоя любит. Моя твоя его дарить.

Он заговорил так горячо, что леди Арабелла испугалась — уж не помешался ли он от страсти — и поспешила поскорее направить его мысли в более безопасное русло.

— Так ты из-за этого хотел меня видеть?

Он лишь кивнул.

— Тогда пойдем в дом, но через другую дверь. Но только тихо. Не имею ни малейшего желания, чтобы кто-нибудь застал меня за беседой с таким… с таким.… С таким ниггером!

Последнее слово она выбрала умышленно, для того чтобы заставить его вспомнить, кто он такой. Заставить его почувствовать себя рабом. И подчинить своей воле. Она не могла видеть в темноте его лица, но внезапно Сверкнувшие оскаленные зубы и расширившиеся, округлившиеся белки его глаз бесспорно свидетельствовали, что негр разъярен. Женщина быстро скользнула за угол дома, находившийся направо от нее. Ууланга рванулся за ней, но она остановила его одним движением руки: