Чтение онлайн

— Вы не причините ему вреда. Снимите с него заклинание, и я забуду, что вы с ним сделали.

Огонь в тонких ветвях кроны погас, угольки на концах ветвей погасли, на землю посыпался пепел.

— Клянусь, что не причиню ему вреда, —заверила Махта Нат.

Гонвалон подошел к стволу. К тому самому месту, где бузина всего несколько недель назад напилась его крови. Тонкая ветка коснулась его волос. Он содрогнулся.

— Значит, ты нарушаешь договоры.

Гонвалон догадывался, что на этот раз Махта Нат говорит только с ним.

— А Ливианна так тобой гордится. Так на тебя рассчитывает. Ты ее любимый отпрыск, ты знал об этом?

Эльф не понимал, что это значит. Он никогда не был учеником Ливианны. Как бузина может называть его отпрыском Ливианны? Но кто же разберет мысли дерева!

Внезапно у него возникло такое чувство, словно что-то вошло внутрь него. Гонвалон попятился. И впервые за долгое время снова почувствовал ноги. Вздохнул с облегчением. Наконец-то заклятие снято!

— Отойдите, Гонвалон, — внезапно опалил его жар мыслей Темного.

Эльф чувствовал гнев небесного змея. Жаркую, едва сдерживаемую ярость. Казалось, Дыхание ночи спорит с бузиной.

— Я сдержала свою клятву, — услышал он в мыслях голос Махты Нат. — Я не причинила ему боли, как и обещала. А теперь и ты сдержи свое слово. Уходи.

Удар драконьего хвоста обрушился на бузину. Сломались ветви. Гонвалон, защищаясь, поднял руки и отпрянул еще дальше.

— Разве для тебя клятвы не существуют, небесный змей? Нет правил, которых ты должен придерживаться? Как ты собираешься править?

Дракон выпрямился во весь рост. С расправленными крыльями он оказался массивнее надвратной башни крепости. Глаза его сверкали, похожие на холодные голубые звезды.

— Нет, я не могу вернуть все обратно. Ты знаешь это, — возмущалась Махта Нат. — Я сделала только то, о чем ты просил.

Гонвалон с сомнением оглядел себя. Гнев дракона был подобен жаркому, раскаленному прикосновению. Почему Дыхание ночи не говорит в его мыслях? Что он говорит бузине? Что утрачено?

Хвост дракона снова хлестнул по земле, взметая вверх фонтаны пожухлой листвы и черной, как сажа, почвы. Из-под взрыхленной земли показались кости. Череп кобольда, на котором еще остались курчавые черные волосы, покатился к ногам Гонвалона.

— Я не могу это вернуть, — упорствовала Махта Нат. — Это останется с ним, даже в приюте душ. Это будет его недостатком, на все времена.

— Что? — спросил эльф, но никто его не слушал. По коже побежали мурашки. Взвыл ветер. В земле зашевелились кости. Разбитые ребра и берцовые кости, словно стрелы, полетели в дракона. Корень попытался обхватить хлещущий хвост — Махта Нат росла! Она поднималась из земли. Ее могучий ствол скрывался в земле. Она была больше, чем казалась. Гораздо больше, чем просто бузина.

Ствол охватил ослепительный свет. Испуганно вскрикнув, Гонвалон отпрянул. Он всего лишь эльф. Никогда прежде он не боялся сражений. Но это… Он в ужасе отступал все дальше и дальше… На холме сражались две первородные стихии. Гонвалон отвернулся и побежал, так быстро, как могли унести его ноги. Его ноги, которые он наконец-то получил обратно.

Он отошел от ствола более чем на тридцать шагов, когда его, подобно удару, настиг жар. Кожа на лице его натянулась, от одежды пошел пар, и даже сквозь подошвы сапог он ощутил жар. Он не мог дышать — настолько горячим стал окружавший его воздух. Эльф в ужасе оглянулся. Бузина была охвачена ярким пламенем, со звонким треском сломался ствол, вскинулись ветви, словно руки, — а затем ее голос снова зазвучал у него в голове, впился в его плоть и разум, словно толстые корни, и заставил его громко взвыть от боли.

— Я проклинаю тебя, Гонвалон, и все тела, в которые после облачится твоя душа. Также, как я сейчас, ты будешь умирать от огня в каждом своем воплощении. Пока однажды твоя душа не угаснет.

Гонвалон рухнул на колени — и вместе с ним рухнула бузина. От ее ствола остались только раскаленные угли. Второй раз изрыгнул дракон пламя — и даже черная земля превратилась в раскаленное пламя. Земля плавилась! Ничего подобного Гонвалону никогда не доводилось видеть.

А затем дракон опустил голову, встряхнулся, словно ярость еще не оставила его. А затем Темный снова обернулся к нему.

— Она уничтожена. Сожжена до последнего корешка. Никогда больше не поднимется это зло.

— Что так сильно разозлило тебя? — Гонвалон снова оглядел себя. Никаких изменений он не заметил. Не считая того, что он снова мог чувствовать свои ноги.

— Ее высокомерие. Ее вера в то, что она может безнаказанно противиться мне. Она сняла с вас не только заклятие, Гонвалон. С этого дня ваше Незримое око навеки будет закрыто. Она изменила часть вашей ауры. Вы потеряли способность плести заклинания. Мне очень жаль, эльфийский сын. Я не ожидал, что она решится на подобное.

Гонвалон почувствовал под ногами мягкий лесной грунт. Он мечник, не волшебник. Важнее то, что он снова может ходить — и он не станет сетовать на судьбу. Он пришел сюда впервые, зная, что придется заплатить некую цену. Ее проклятие не коснулось его. Умереть рано или поздно придется всем. Какая разница, произойдет это от удара топора или же в пламени? Важно лишь то, что у него будет жизнь. Жизнь с Нандалее.

Бидайн проснулась, когда чья-то рука закрыла ей рот. Она хотела вскочить, но в тот же миг ее придавили к постели. Она отчаянно пыталась вырваться. Над ней склонилась чья-то тень. Было слишком темно, чтобы можно было разглядеть лицо. От незнакомца исходил слабый цветочный аромат.

— Я не враг тебе, — произнес незнакомый голос. Но звучал он не очень-то приветливо.

Бидайн решила перестать сопротивляться. Пока что. Мысли путались. Убийцей, пожалуй, этот незнакомец быть не может, потому что иначе она была бы уже мертва. Если бы ей удалось позвать кого-нибудь… В комнатах неподалеку спали еще с полдюжины других учеников Белого чертога. Кем бы он ни был, ему не уйти! Здесь собрались лучшие эльфийские воины. Кто же настолько дерзок, чтобы решиться вломиться сюда?