Чтение онлайн

От Гонвалона не укрылось, что он единственный уставился на явление. Очевидно, для детей человеческих это было привычное зрелище.

— На борту этих облачных кораблей ты окажешься в очень плохой компании. И, несмотря на это, вы должны подняться на борт этого первого судна, иначе подвергнетесь смертельной опасности. Я отвезу вас в такое место, где вы глубже поймете Нангог!

Гонвалон решил послушаться Нандалее. Что бы с ней сейчас ни происходило. Может быть, она одержима? Может быть, одно из существ этого мира действительно говорит ее устами? И не предвидел ли все это Темный? Теперь у их путешествия наконец-то появилась цель! Насколько Гонвалон понял дракона, они должны были вести в Нангоге разведку. Должны были познакомиться с природой, лесами. Увидеть, что отличает этот мир от Альвенмарка. Понаблюдать за детьми человеческими. Прикинуть, сколько их там. Укрепляют ли они города, привозят ли сюда воинов. Может быть, Темный с самого начала знал, что это произойдет? Что это существо захватит контроль над Нандалее? Мастер меча кивнул.

— Хорошо, мы сядем на один из кораблей. Я тебе доверяю. А детей человеческих не боюсь, — наконец произнес он.

— Это значит лишь то, что по-настоящему ты детей человеческих не знаешь.

— Какая другая опасность нам угрожает? Почему так важно попасть на борт первого из облачных кораблей?

— Сейчас тебе этого знать не нужно, эльф. Доверься мне. У нас один и тот же враг, — выражение лица Нандалее изменилось. Внезапно она показалась ему напуганной. — Ты знаешь! — Голос ее изменился. Снова стал таким, каким он его знал. Ее страх перед тем, что он скажет, был настолько ощутимым, что ему оставалось лишь обнять ее. Она крепко прижалась к нему. В таком отчаянии он никогда еще ее не видел.

Артакс лежал в углублении на спине собирателя облаков. Луны- близнецы на небе скоро снова будут наполовину полными. Он был одним из самых могущественных людей в мире и в то же время совершенно бессильным. Время уходило. Он пережил самые счастливые недели в жизни. Примирительно улыбнулся. Вспомнил о ночах, которые провел здесь, наверху. Так близко к остальным и в то же время в недосягаемости. С тех пор как они начали путешествие, он ломал себе голову над тем, как продолжить его. Это казалось невозможным. Ему придется предстать перед Львиноголовым и отвоевать у него свою любовь. Но как? Чем можно шантажировать бога?

В ночном небе показался черный силуэт молодого собирателя облаков. В полетной упряжи висела Шайя. С момента начала их путешествия она регулярно ходила в ночной дозор. Эта привилегия принадлежала ей по рангу, и никто не имел права летать выше нее.

Благодаря долгому разговору с лоцманом Набором Артаксу пришла в голову идея этого путешествия. Когда облачные корабли летят вместе, для их позиций существуют четкие правила. Корабль, на котором летит человек самого высокого ранга, летит всегда выше всех. Ему не обязательно быть первым из флотилии. И не обязательно самым большим. И, несмотря на это, его было видно издалека всегда, потому что он поднимался выше других. А это означало, что никто не мог увидеть того, что происходит на верхней площадке собирателя облаков, на котором он путешествует. Кроме, возможно, нескольких стражей из народа ишкуцайя, которые поднимались в упряжи для полетов на молодых собирателях облаков.

Шайя расстегнула упряжь и, пружиня, приземлилась рядом с соломенной куклой. Пристегнула упряжь куклы к своему собирателю облаков и надела на соломенную голову свой шлем. Затем проверила страховочные тросы и отпустила собирателя облаков обратно в небо. Ночью никто из стражей на палубе или в небе не разглядит отличия.

Шайя с улыбкой направилась к нему. В руках у нее была тыквенная бутыль.

— Ночи становятся холоднее.

— Это поможет, — двусмысленно ответил он. У них никогда не заходило дело дальше поцелуев. Он тосковал по ней и в то же время боялся потерять, если будет слишком настаивать. Ее поцелуи всегда были страстными, но, несмотря на это, она снова и снова заводила песню о том, что принадлежит империи Ишкуцы и не имеет права отдаваться. Это была мучительная игра на грани страсти и мук совести. Шайя не пропустила ни одной из их тайных встреч, но безнадежность ситуации повергала Артакса в отчаяние.

— Мы испытаем огромное облегчение, когда эта детская перебранка закончится. Мужчина заболевает, если в нем собирается слишком много соков, не имея возможности излиться. Это плохо для спины и почек. Кроме того, женщинам нравится некоторая настойчивость. Ты должен завоевать ее. Позволь нам говорить вместо тебя, и я обещаю — еще сегодня с этой детской игрой будет покончено.

«Точно, пара слов от тебя — и все будет кончено, — подумал Артакс. — Она никогда больше не захочет меня видеть». Он пошел навстречу Шайе и нежно обнял ее. Он знал, как ей нравится, чтобы ее просто обнимали. Странно для воительницы, бесстрашно парящей между небом и землей.

— Мне не хватает поездок верхом, — сказала она после легкого поцелуя.

Артакс едва сдержал вздох. Она говорила с ним обо всем, кроме их любви. Понимает ли она, насколько превратно можно истолковать ее слова?

— Конечно, понимает! Ты должен, наконец, стать завоевателем, ты, увалень деревенский. Более прозрачного намека ты не дождешься.

Она рассказала о первой лошади, которую ей подарили в детстве. В то время, когда отец еще был бесконечно добр по отношению к ней. Артакс лихорадочно размышлял над тем, не рассказать ли ей, почему бессмертные иногда так внезапно меняются, и кажется, будто перестают любить своих детей, но снова промолчал.

— Один раз она сбросила меня, и я ударилась головой о камень. Шрам до сих пор остался. Он не виден, но чувствуется, — она взяла его руку и поднесла к волосам, у самого лба. — Кровь текла, как у свиньи, которую режут.

— Прошлым летом мой полководец Джуба ранил меня во время тренировочного поединка. Сюда, в предплечье. На рану пришлось наложить семь швов, — он поднял рукав туники. — Не самый красивый шрам. До сих пор красный и выглядит так, словно мне под кожу зашили червя.

Она рассмеялась. От ее прикосновения по телу его пробежала волна дрожи.

— Это пустяки! В свое шестнадцатое лето я принимала участие в походе против лувийских мародеров. При этом я получила рану шипастой секирой. Сама была виновата… В принципе, тот удар было очень легко отразить. Но вместо того, чтобы защищаться, я просто таращилась на секиру. Она ударила меня сюда, прямо под ключицей. Встала я на ноги лишь к зимнему солнцестоянию. Первую луну зовущие духов были уверены, что я отправлюсь к предкам. У меня был жар, началось воспаление раны. Но потом личинки съели гнилую плоть. Шрам странный. Впадинка такая. Выглядит не очень красиво. Мой отец наверняка не станет говорить об этом, если решит когда-либо выдать меня замуж, — она бросила на него робкий взгляд, что было совсем не в ее духе. — Если ты закроешь глаза…

— Да.

Он услышал, как она расстегнула камзол и задрала ярко-красную рубашку. Затем взяла его руку и поднесла ее к шраму. Ее кожа показалась ему нежной, как шелк. Затем он нащупал ранку. Почувствовал ее сердцебиение. Он медленно стал опускать руку ниже и ниже.

— Ну, наконец-то. И открой глаза. Мы хотим посмотреть, во что ты влюбился. Женщина, вся в шрамах. Наверное, ты в детстве ударился головой, крестьянин.

«Убирайся к черту, Аарон», — подумал он.

Не открывая глаз, он наслаждался моментом. Нежно сжал ее небольшую грудь. Шайя не отталкивала его. Сосок уперся в его ладонь. Он почувствовал, как в ладони собирается пот. Какая досада!

Шайя обняла его за бедра, притянула к себе и поцеловала.

Внезапно она вырвалась.

— А теперь я хочу увидеть шрам, которым наградил тебя бессмертный Муватта.

— Можно мне открыть глаза?

— Нет, не думаю, что это необходимо для того, чтобы снять тунику. Я могу тебе помочь.