Чтение онлайн

Не тогда, когда он находится так глубоко во мне, контролируя меня. Владея мной.

— Признайся, что тебе это нравится, — рычит Кензо, проводя зубами по моему плечу, — и я позволю тебе кончить. — Тот факт, что его голос грубый и напряженный, заставляет меня усмехнуться, Кензо не так равнодушен, как думал.

— Придурок, — огрызаюсь я. — Гребаный мудак, членосос, мать твою…

Рука Кензо опускается на мою задницу снова и снова. Боль прошивает меня насквозь, даже когда его член бьет по оголенным нервам. Я так близко и пытаюсь бороться с этим, но когда Кензо наклоняется и дергает за мой пирсинг, я кричу, моя разрядка наступает, разрывая меня на куски.

Я сжимаю его член, извиваясь под ним. Его бедра дергаются, затем Кензо входит в меня еще дважды, прежде чем успокоиться, его сперма наполняет меня. Тяжело дыша, я падаю на пол, когда вся борьба покидает меня, и Кензо падает на меня сверху, его вес тяжел, когда он прижимает меня к полу.

Шум заставляет меня поднять голову, и когда я вижу источник шума, то перестаю дышать.

Подняв глаза, я замечаю Дизеля, стоящего в конце коридора с ухмылкой на губах.

— Ну-ну, Милая Птичка, это было фееричное шоу.

Откинув локоть назад, я чувствую, как он впечатывается аккурат в Кензо, который со стоном откатывается от меня. Я вскакиваю на ноги и бросаю на него свирепый взгляд.

— Ты трахаешься примерно так же хорошо, как и дерешься, — огрызаюсь я, прежде чем отбросить волосы назад и со всем оставшимся у меня достоинством, которого не так уж много, врываюсь в свою комнату и хлопаю дверью.

Мое сердце бешено колотится, пока я прижимаюсь к двери, ощущая, как следы его разрядки стекают вниз по моим бедрам, когда я слышу, как Кензо и Дизель смеются по другую сторону двери.

Твою же мать.

ДИЗЕЛЬ

Не могу перестать думать о том, как подглядывал за Рокси с Кензо. То, как она кричала, то, как она боролась. Это было захватывающе. Ее прекрасное обнаженное тело извивалось на полу, наполненное гневом и удовольствием. Маленькой Птичке это казалось отвратительным и прекрасным одновременно.

Моя Маленькая Птичка.

Чего она, вероятно, не понимала, так это того, что я пролился в свои джинсы, когда она кончила, просто наблюдая за тем, как Рокси изогнулась с чувством спасительного освобождения, когда Кензо вошел в ее тугое, скользкое тело сзади. Это что-то со мной делало. Конечно, я бы предпочел чуть больше кровушки, но это было адское зрелище.

После того, как она ушла, я подмигнул Кензо, который засмеялся, и нырнул в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. У вас когда-нибудь была сперма в джинсах? Ни фига не весело. Это почти так же раздражает, когда разгуливаешь с пятнами крови. Надев только боксеры, я валяюсь на кровати. Я слышу, как остальные разговаривают внизу, без сомнения, рассказывая Кензо о том, что мы нашли. Но я был там, и мне не нужно слышать это снова.

Нет, все, что мне нужно, — это моя Маленькая Птичка. Она сейчас напугана, даже если не признается в этом, а Гадюки кружат вокруг. Маленькая Птичка снова собирается бежать, я видел это в ее глазах, и я не могу этого допустить.

Теперь она моя.

Когда все это началось, она была просто игрушкой, просто долгом. Безликая женщина, которую я мог бы пытать за грехи ее отца… теперь она женщина, которая поцеловала меня так, словно от этого зависела ее жизнь. Та, что смотрела мне в глаза, которая видела мою тьму, моих монстров, прячущихся там, и наслаждалась этим зрелищем. Даже если она не признается в этом. Нет, моя Маленькая Птичка больше похожа на змею, чем она себе представляет, но она провела так много времени среди добычи, что не знает, как быть хищником.

Я собираюсь показать ей. Я собираюсь освободить ее и выпустить все эти эмоции наружу. Я собираюсь сделать из нее Гадюку.

Она никогда не собиралась уходить от нас, но теперь мне очевидно, что это нечто большее. Она даже скрутила Райдера в узлы, а Гарретту, этому бедному ублюдку, она возвращает ему все его плохие воспоминания. Он ненавидит ее за это, но в то же время хочет ее. Я слышал, как он дрочил прошлой ночью с ее именем на устах.

Моя Маленькая Птичка либо сблизит нас, либо сожжет. Мне не терпится узнать, что же это будет.

Поэтому я жду, пока остальные лягут спать, зная, что Райдер, несомненно, не будет спать всю ночь в своем кабинете, пытаясь выяснить, кто на нас напал. Это было оскорблением, что ему удалось сбежать, что он чуть не напал на одного из нас. Я не могу дождаться, когда доберусь до него и покажу ему, на что похоже Змеиное логово.

Как только все стихает, я выскальзываю из кровати и спускаюсь вниз. Я иду в темноте, ожидая, что Рокси попытается открыть входную дверь. Но она не пыталась этого сделать, возможно, передумав? Или, может быть, она все еще выжидает.

Направляясь в ее комнату, я приоткрываю дверь и заглядываю внутрь. Она все еще лежит, свернувшись калачиком на кровати, в одной из своих старых рубашек. Я наблюдаю за ней из темноты, отмечая, как равномерно поднимается и опускается ее грудь. Она спит. Неудивительно, что она до сих пор не попыталась сбежать, похоже, Кензо ее уработал.

Проскользнув внутрь, я осторожно закрыл дверь, чтобы не разбудить ее. Это уже входит в привычку — наблюдать за Рокси, пока она спит. Но меня тянет к ней, и я нуждаюсь в моей Маленькой Птичке. Разорвать ее на части и подставить ее внутренности моему пламени. Я ничего не могу поделать с этим вынужденным желанием.

Гарретт говорит, что у меня аддиктивный характер, вероятно, доставшийся мне от моей матери-наркоманки, которая ширялась, когда я еще был в ее утробе. Мне все равно, это лишь значит, что я на сто процентов сосредоточен на своей Маленькой Птичке. Я вижу то, чего другие не хотят или не могут видеть.

Как будто она принадлежит нам, хотя и ненавидит нас… но так ли это на самом деле? Если бы Рокси действительно ненавидела нас, мы бы уже были мертвы, она бы перерезала нам глотки во сне и проклинала последствия. Она не напала на нас, хотя и злится из-за того, что произошло.

Нет, она колеблется. Она хочет ненавидеть нас, чувствует, что должна это делать из-за того, как все началось, но ее броня медленно падает. Если она кого и должна ненавидеть, так это своего гребаного отца, тупого ублюдка. Он продал ее. Мы просто согласились.

Самое лучшее, что с нами случилось, — это тот день, когда мы зашли в тот бар, чтобы забрать деньги. Я до сих пор помню, как она уложила Гарретта и попыталась напасть на меня. Мой член твердеет при этом воспоминании. Интересно, будет ли она так драться со мной, когда мы трахнемся?