Чтение онлайн

— А что ты везешь?

Полиэтиленовый пакет с маркой магазина был завязан двойным узлом. Карабинер с любопытством потрогал его, потом, улыбаясь, посмотрел на Алигьеро.

— Похоже, эти, как их… вибраторы. А зачем они тебе?

— Это вас не касается.

— Это верно, — с серьезным видом согласился с ним старшина. Однако пальцы его уже развязывали двойной узел. Алигьеро напряженно следил за его руками. Мгновение спустя пакет был развязан, и старшина, слегка отстранив одного из карабинеров, при свете фонаря заглянул внутрь. Когда старшина поднял голову, улыбка уже сбежала с его лица.

— Так что же это такое?

— Как что? Вибраторы! — ухмыльнулся Алигьеро. Он еле успел зажмуриться и вобрать голову в плечи. По пустой площади гулко разнесся звон сильной оплеухи и отозвался эхом, отскочив от фасада Сан-Сатурнино.

Пенсионерка с третьего этажа вскрикнула, когда мотороллер с грохотом упал на мостовую. Напрягая зрение, она перегнулась с балкона, стараясь понять, что же происходит внизу. Почему они ударили его? Сперва так долго болтали, мешая людям спать, все было вроде бы мирно, а потом вот — нате вам. Она увидела, как парень пытается подняться. Окруженный тремя темными фигурами, он, казалось, плакал.

— Вставай, сукин сын! — заорал самый толстый из них. Голос у него был хриплый и грубый. Ужасный голос, под стать всему, что здесь происходит.

Поеживаясь от холода, старушка вошла в комнату и закрыла балконную дверь. На кухне было приятно, тепло. Продолжая размышлять об увиденном, она, как всегда, налила себе стакан молока. Потом пошла в спальню и поставила стакан на старинный письменный столик. Всегда, когда ей становилось не по себе, она начинала медленно массировать виски, пока неприятное ощущение не проходило. На сей раз это не помогло. Одним долгим глотком допив молоко, она взяла бумагу и ручку.

На мгновение ее внимание отвлекла муха, но потом она стала думать о том, что же написать. Усилием воли прогнала усталость и подавила желание отложить письмо на завтра. Нет, ни в коем случае нельзя после такого укладываться спать как ни в чем не бывало. Нет! И она принялась водить шариковой ручкой по желтоватому листку бумаги.

Главному редактору газеты «Мессаджеро».

Улица Тритоне, Рим.

Уважаемый синьор главный редактор!

Совершенно случайно я сегодня ночью оказалась свидетельницей ничем не оправданного акта насилия (еще одного!) как раз под балконом моей квартиры. Я пенсионерка и обычно каждый вечер после ужина…

— Это я, Де Дженнаро.

Он понял, что затянувшееся молчание в трубке свидетельствовало об удивлении, и ждал, оглядываясь по сторонам. Кругом бурлила жизнь — толпы пешеходов и еще больше машин. Целый хвост автомобилей тянулся к бензоколонке «Эссо». Рядом с телефонной будкой он заметил молодого человека, который, засунув руки в карманы, разглядывал его с явным интересом.

— Вы не подниметесь, капитан?

— Нет, спасибо, доктор. Я подожду вас здесь.

— Как хотите. Буду через две минуты.

— Можете не торопиться.

Ответ Де Дженнаро заглушил грохот промчавшегося мотоцикла. Капитан, незаметно осматриваясь вокруг, направился к углу улицы Ославиа и там тоже огляделся. Пожалуй, никто из двух-трех десятков человек, едущих, идущих или стоящих, не заслуживал особого внимания. Когда, повернувшись на каблуках, он пошел обратно, Балестрини уже стоял у подъезда со своей неразлучной черной папкой и неизменной улыбкой. («Добрый силач Ферреро» [9] — прозвали его в прокуратуре.) На лице у Балестрини не было и тени удивления, хотя так рано утром Де Дженнаро никогда еще к нему не приходил.

— Доброе утро, доктор.

— Привет.

— Я подвезу вас до прокуратуры.

— Да… спасибо.

Улыбаясь, капитан повернул ключ зажигания и одновременно бросил взгляд на молодого человека, которого заметил раньше. Лет под тридцать, спортивного вида, элегантный. Парень этот весьма внимательно рассматривал его пассажира.

Разворачивая машину, Де Дженнаро успел, словно в картотеке, порыться в памяти, пытаясь отыскать что-нибудь подходящее. Но поиски оказались тщетными.

— Какие-нибудь новости? — любезно спросил Балестрини.

— Новости? Пожалуй, да, — пробормотал Де Дженнаро и невольно ответил улыбкой на улыбку. Он просто физически ощущал какое-то доверие к этому человеку. От него всегда, даже в полуденную августовскую жару, словно веяло свежестью и чистотой.

Капитан посмотрел на двух девушек, переходивших улицу, обдумывая, с чего бы лучше начать разговор. Та, что повыше, заметила, что он смотрит на нее, и слегка улыбнулась. Он подмигнул ей, всем корпусом подаваясь вперед.

— Так какие же новости? — спросил Балестрини.

— Ночью задержали одного парня. Он вез мешочек с тротилом. Пока молчит — наверно, дожидается допроса у следователя, чтобы все выложить.

— Кто такой?

— Некий Баллони. Джакомо Баллони.

— Что о нем говорит приходский священник?

— Ничего.

— Имеет приводы?

— Да уж, конечно, не без этого!

— Почему же «не без этого»? — спросил Балестрини. Капитан, которому хорошо было знакомо такое выражение лица судьи, не ответил, воспользовавшись тем, что неожиданно перед ними откуда ни возьмись вывернуло такси. Таксист, хотя сам был не прав, громко выругался.

— Что за идиот! — воскликнул Балестрини, и тут Де Дженнаро решил, что тянуть дальше уже просто глупо.

— Ферриньо бежал из тюрьмы. Сегодня ночью.

Неожиданный для солнечного дня порыв ледяного ветра словно проник в машину сквозь забрызганное грязью лобовое стекло.

— Потому-то вы и заехали за мной сегодня? Да, конечно, в автобусе не совсем безопасно. А уж о том, чтобы идти пешком, и говорить не приходится.

— Да нет, дело не совсем в этом. И во всяком случае, сегодня утром еще слишком рано чего-то остерегаться, — поспешно возразил Де Дженнаро и, только заметив, как уставился на него собеседник, понял, что сморозил глупость.

— Ну, разумеется, дадим ему, черт побери, немного времени…

— Да нет, я в том смысле, что…

— Ну что вы, капитан, я шучу.

— Я хотел сказать, что он, быть может, даже и не попытается приехать в Рим. Вот если бы он тут появился, тогда другое дело…

— Я знаю, о чем вы думаете. Но все же не считаю, что есть опасность. Если Ферриньо захочет отомстить тем, кто упрятал его за решетку, он, ясное дело, начнет не с меня. А кроме того, мы-то ведь с вами знаем, что от охраны толку мало. Ведь так?