Чтение онлайн

Дело обещает быть интересным. Теперь посмотрим, как он отреагирует на отчет о неудачном на первый взгляд визите своей любовницы.

Мысль о ловушке он решительно отбросил. Девица явно предана своему другу и наверняка не получала от полиции задания подловить ненавистного им ссыльного. Впрочем, и Сальваторе Прокаччи, когда тот отбывал ссылку в провинции Верчелли, нанесли деловой визит члены местной банды, в основном калабрийские эмигранты. Пораженные богатейшим набором преступлений и редкой способностью своего соотечественника опровергать самые страшные обвинения, они наняли его в качестве «консультанта».

Соревнования закончились, и ему так и не удалось определить, где они происходили. Вода в реке, похоже, чистая, берега зеленые, мирные, не обезображенные блоками из цемента. Гонки, возможно, шли за рубежом. Сигналы Евровидения подтвердили его догадку. Барон, насвистывая веселый мотивчик, ответил радостной ухмылкой на милую улыбку дикторши с ослепительно белыми зубами. И тут он подумал, что любовница Коллорини — девица угрюмая, ни разу эму не улыбнулась. Да, либо угрюмая по характеру, либо у нее кривые зубы, как и у ее любезной тетушки Космы.

— О черт! — вырвалось у дона Тарчизио, когда увидел, что по почти скрытой легким утренним туманом проезжей дороге навстречу ему идет Джузеппе Паломбелла.

— Да, но не прятаться же мне теперь.

Они шли навстречу друг другу, все больше сближаясь. Один с удочками за спиной, с резиновыми сапогами в руке и с плетеной корзиной на плече; второй с охотничьим ружьем, в изрядно потрепанных брюках и в свитере с воротом до самого подбородка. В этом одеянии дон Тарчизио вовсе не походил на священника, да и выглядел много моложе своих лет. Немудрено, что Барон узнал его, лишь когда очутился совсем рядом с ним.

Он тоже выругался сквозь редкие зубы, но грубо, смачно. Да и как не выругаться, ведь он вышел из дому на рассвете, чтобы избавиться от этих молча ненавидящих его обывателей, включая и самого приходского священника.

Увы, жизнь порой не оставляет тебе выбора! С одной стороны дорога сразу упиралась в мутный ручей, который в городке пышно называли рекой, а с другой стороны взбегала на холм и устремлялась к каштановой роще и к настоящей реке — излюбленному месту здешних рыбаков и охотников. Когда дон Тарчизио и Барон сошлись на перекрестке, они ничем не выдали своей досады, предпочтя сделать хорошую мину при плохой игре. Вот только улыбка Барона умело маскировала его истинные чувства, а дон Тарчизио улыбался вымученно, одними уголками губ.

— Целую ваши руки, дон Тарчизио! Слишком уж хорошим выдалось утро, чтобы сидеть и киснуть дома!

— Всего на пару часиков, синьор Паломбелла. Всего на пару часиков вырвался отдохнуть! — счел нужным оправдаться дон Тарчизио. Он чувствовал себя виноватым уже в том, что у него те же развлечения, что и у этого бандита. Он страстно надеялся, что за ним прибежит кто-нибудь из прихожан — неужели сейчас нет ни одного умирающего… О господи, разве можно желать смерти ближнему, только чтобы избавиться от нежелательного попутчика! Стоит этому гнусному типу подойти, как и тебя охватывают недобрые мысли. Больше всего он желал, чтобы никто из прихожан не увидел его рядом с этим уголовником. А главное — чтобы никто не подумал, будто ему, духовному пастырю, приятно общество этого волка. На его беду, позади, метрах в двухстах, тащилась Аде Гарольди, направляясь к газетному киоску. И зачем только его открывают чуть свет, если фургон с газетами прибывает не раньше одиннадцати. Старушка плелась, низко опустив голову, не подавая виду, что заметила этих двоих. Между тем она следила за ними неотступно и в душе уже осудила эту встречу дьявола со святым отцом. В восемь уже весь городок будет знать, что синьор священник рано утром встретился с этим бандитом и отправился с ним на прогулку.

— Не прогуляться ли нам вместе, падре?

И они направились к холмам. Дорога была, по сути дела, узенькой тропкой, и им пришлось идти совсем рядом. Дон Тарчизио, которого легонько ударяла по боку корзина попутчика, смирился с этим. Бесполезно держаться отчужденно, когда старушка, ковылявшая теперь метрах в тридцати, все равно уже подумала, что они, как близкие друзья, отправились на часок подышать свежим воздухом.

— Вы уже нашли хорошее место для рыбной ловли?

Барон покачал головой:

— Я раза два бывал в тех местах, на «площадочке». Но либо ошибся с наживкой, либо меня обманули.

Дон Тарчизио усмехнулся:

— Там водятся одни караси, да их злейшие враги — щуки. А вот если возьмете севернее, пойдете вон к той лесной роще, видите? Так вот, пройдете метров двести вверх по течению, насадите муху и наверняка поймаете неплохую форель.

Он давал совет с охотой — во-первых, потому, что форель там и впрямь водилась, во-вторых, по той причине, что если б Паломбелла двинулся туда, то наверняка разминулся бы с охотниками. Они неизменно залегали на противоположной стороне в ожидании последних перелетных птиц. К его большой радости, Паломбелла клюнул на эту приманку. У дона Тарчизио появился соблазн послать его к пастбищу — сгинь с глаз моих, сатана! — но он тут же устыдился своего неблагородства и одарил попутчика улыбкой старого, доброго самаритянина.

— Пройдем еще немного вместе и доберемся до тропинки. А уж она приведет прямо к реке.

Так они шли рядом по дороге еще с минуту, а потом разошлись, пожелав друг другу удачной охоты и рыбной ловли. Барон бодро зашагал по влажному прибрежному песку, теряясь в догадках, велели ли следить за ним приходскому священнику или крестьянину, идущему сзади по той же дороге. Нет, крестьянин повернул в другую сторону, к сарайчику у самого берега. Паломбелла усмехнулся, подумав, сколько забот одно его пребывание здесь доставляет городку. Ведь карабинеров тут всего четверо: старший сержант, сержант и двое рядовых, причем одного сюда до сих пор еще не прислали. Пусть и они понаслаждаются хитроумным законом номер 575 от 31 мая 1965 года так же, как им наслаждаются лица, подозреваемые в принадлежности к бандам мафиози. Сам Барон свое участие в банде с большим трудом сумел опровергнуть, и его словесные ухищрения спасли его от куда более тяжкого наказания.

Увы, ему не удалось добиться одного лишь запрещения жить в провинциях Кампании. Если б ему даже не разрешили жить в районе Амальфи, он бы выбрал место поблизости, удобное для ссыльного, возможно, там его жизнь скрасила бы Джулия, жена, которая могла подсластить горькую пилюлю. Так нет же, эта собака префект потребовал от главы суда в Неаполе, чтобы подсудимому определили место отбывания ссылки как можно дальше, «ввиду особой опасности, которую представляет данный субъект для общественной безопасности и морали». Судьи, верно, долго ломали себе голову, прежде чем отыскали этот чертов Фиа-дель-Монте!

Утро обещало стать чудесным, светлым днем. Тропка вела прямо в рощицу, как и говорил дон Тарчизио. Выскользнув из нее, тропинка потянулась рядом с оврагом, вдоль которого примерно на одинаковом расстоянии друг от друга высились тенистые деревья. Вода в овраге была такой чистой, что хоть спускайся и пей. Паломбелла невольно примирился с этим северным пейзажем, вдруг представшим в такой нежданной красе. Барон обогнул овраг, поросший колючим репейником, и вскоре добрался до реки. Воды ее неслись вниз, увлекаемые бурным течением, отчего река в этом месте превратилась в горный поток.

Ловить надо с холма, метрах в двухстах отсюда, сказал дон Тарчизио. Он не солгал — на мух клевала жирная, зеленоватая форель, обещавшая аппетитное жаркое. Раз уж вдова Косма умела жарить «птичек», она наверняка сумеет приготовить отменную форель.

Привычка быть настороже даже во время отдыха, чуткий слух, ловящий малейший звук, особенно на природе, позволили Паломбелле услышать легкий хруст, донесшийся из-за кустов чуть сзади.

Дон Джузеппе, ловивший рыбу стоя, резко дернул удилище, словно хотел выхватить из воды пойманную добычу, и полуобернулся.