Чтение онлайн

…С Сергеем Николаевичем Есиным я познакомился уже после смерти его жены, через нашего общего друга Марка Авербуха, который послал ему две мои книги: «Непредсказуемое прошлое» и «Запятнанный Даль» (обе вышли в 2010 г.). Зная, как Сергей Есин завален повседневными обязанностями, а сверх того – книгами и рукописями разных авторов, жаждущих его авторитетного отзыва на свои творения, я полагал, что до моих книг он доберется нескоро. Однако он сразу же их прочитал и прислал очень теплое письмо.

Так завязалась наша переписка. Она не была интенсивной, прерывалась на многие месяцы, но когда я ее просмотрел, то увидел, что она значительно содержательнее, чем я сам ожидал.

Первый раз мы встретились в 2011 году, когда я был в Москве после выхода в свет моей книги «Сквозь чад и фимиам», изданной под эгидой Московского бюро по правам человека [2] . Директор Бюро Александр Брод организовал ее обсуждение в Общественной палате РФ. На то время, на которое было назначено обсуждение, у Есина в Литинституте был запланирован семинар. Он его отменил, пришел и выступил одним из первых. Его выступление было коротким, но очень содержательным.

В те же дни я был у Есина дома и испытал на себе его щедрое хлебосольство. Заочное знакомство перешло в личную дружбу.

У меня на полке 20 книг Сергея Есина. Одна из них, написанная совместно с Марком Авербухом, подарена Марком, остальные – самим Сергеем Николаевичем. Последний щедрый подарок – его пятитомное собрание сочинений, привезенное нами из Москвы. Некоторые из романов, включенных в пятитомник, как «Имитатор», «Марбург», я читал раньше, другие прочитал впервые. В пятитомнике 14 романов – малая доля им написанного.

Совершенно особое место в творчестве Есина и во всей русской литературе занимают его «Дневники» – летопись литературной и общественной жизни России последних турбулентных десятилетий. Они выходили томами-ежегодниками, что обозначено на обложках. Сергей Николаевич показал нам полку с этими томами: не знаю, сколько их точно, но заведомо

больше двадцати. У меня их девять – все с дарственными

надписями. Последний издан в 2017 году: «ДНЕВНИК-2015».

Дарственная надпись:

«Дорогой Семен Ефимович! С невероятным почтением посылаю очередную книгу моих заметок. Жаль, что видимся редко. С. Есин».

И вот мы снова увиделись! Разговор был таким живым и интересным, что мы с женой допустили непростительную промашку, о которой вспомнили, когда уже садились в такси: забыли все вместе сфотографироваться.

Перед отъездом из Москвы я позвонил Есину, чтобы попрощаться. Он сказал несколько очень мне приятных слов о книге «Эта короткая жизнь», которую он уже прочитал, и сообщил, что говорит со мной из Екатеринбурга.

Мое последнее письмо Есину датировано 10 июня 2018 года. Я не знал, что он уже его не получит.

Не дождавшись ответа, я решился побеспокоить Сергея Петровича Толкачева, отыскав его визитную карточку в пачке карточек, привезенных из Москвы. Ответ пришел незамедлительно: Сергей Николаевич Есин умер еще в декабре…

Бросился к интернету, чтобы узнать подробности.

«Есин умер не больным и немощным стариком. За все, что он сделал, ему была подарена прекрасная смерть. Сергей Николаевич ушел во сне. Уехал на переводческую конференцию в Минск, где должен был выступить сегодня утром, но не проснулся. Через неделю в Литинституте готовились праздновать 82-летие Сергея Есина», написала в «Комсомольской правде» Евгения Коробкова, специальный корреспондент отдела культуры.

Значит, после Екатеринбурга он еще успел поехать в Минск.

Неуемный был человек.

Мир праху его.

Семен Резник

Вашингтон

Примечания

31 января 2011 г. (Письмо переслано Марком Авербухом)

Уважаемый Семен Ефимович! Я буквально несколько минут назад закончил чтение Ваших двух книг – читал и по главам, и одну после другой – и не могу не поблагодарить Вас за столь щедрый дар и не сказать несколько слов о самих Ваших книгах. От Вашей присылки на меня дохнуло забытым уже обычаем, когда писатели посылали друг другу книги, и имело значение именно товарищеское мнение, а не точка зрения вороватой и неискренней критики. Это, пожалуй, первое.

Вы, наверное, сами понимаете, с какой жадностью я прочел два Ваших сочинения. Так сложилось, что почти сразу же, как только пришла почта с книгами, я уезжал на десять дней поближе к солнцу. В прошлом году отпуска летом у меня не было, что будет в году этом неизвестно, а тут нагрянули студенческие каникулы. Протащил Ваши книги вместе со своим компьютером через половину земного шара. Последнюю страницу Ваших «выбранных мест» [3] я уже дочитывал под шумок кондиционера и шелест пальм [4] .

Удивительным образом вы умеете обманывать читателя. Когда на 387-й странице Вы приводите цитату из Рабиновича, предваряя замечанием, что таким образом этот почтенный автор заканчивает обе свои книжки, и когда я начинаю этот пассаж читать, я начинаю волноваться: не может этот почтенный автор такое написать. Для этого надо иметь ум, сердце, не замутненное махровым национализмом, понимание страны и предмета изложения. С чувством облегчения почти тут же узнаю – это Ваше перо [5] .

Так вот позвольте Вам, по современной терминологии, «русскоязычному» писателю, сказать, что Вы написали свою книгу замечательным русским языком. Вы прекрасный полемист, иногда я просто хохотал, читая Ваши короткие ремарки. Браво!

Я уже написал коротенькую записку нашему общему знакомому Марку Авербуху, только вынув Ваши книги из упаковки и перелистав их. Боюсь по разным поводам, но мы идем с Вами по одним и тем же следам. И Ф.Ф. Кузнецов, и В.Н. Ганичев – все это и мои персонажи. На пленуме СП России, в самом начале перестройки, когда неизвестно [было], что и куда вывезет, я один единственный не был согласен с назначением этого деятеля «русской православной церкви», перед этим занимавшимся комсомолом, первым секретарем. Ф.Ф. [Кузнецов] был на суде уличен мною в мелком жульничестве, когда он подписал моим именем статью, нужную ему в его политических целях [6] .

Знаю я и С.Н. Семанова [7] . Впрочем, недостаточно. Я и не очень всегда лез в писательские дрязги и не всегда вчитывался во все тексты. Вы здесь, конечно, эрудированнее и значительно глубже меня. Собственно успех Вашей книги и книг в известной мере составляет не только чувство уважения и любви к собственному народу – вот написал эту строчку и подумал, а так ли велики различия у людей, говорящих и думающих на одном языке, – но то знание исторических реалий, которые и создают подлинность. Читал с карандашом и коечто пометил.