Чтение онлайн

– Ну, хорошо… – пробормотал капитан. – Эй, боцман, а ну свистать всех наверх!

Бриг с гордым названием «Владыка морей» спустил часть парусов и двинулся к крутому обрывистому берегу медленно-медленно, будто слепец, нашаривавший дорогу на незнакомой улице.

Всех, кто находился на борту, ждала крайне напряженная ночь.

Гоблины провозились с обустройством лагеря до самого вечера. Когда закончили, стало ясно, что время потратили не зря. Там, где раньше находилась главная площадь поселка, возник забор. Двумя концами он уперся в ручей и охватил достаточно большое пространство, чтобы уместиться всем, кто спасся с галеры.

Успели натаскать дров и разжечь несколько костров до того, как тьма сгустилась полностью.

– Понимаю, что по огню нас легко заметить, – сказал Анкули-Рос, – но ночевать без света на этом… острове выше моих сил.

Спорить с ним никто не стал.

Обессиливающий ужас не слабел. Сердце то и дело сжималось, одолевало желание обратиться в бегство, помчаться прочь, не разбирая дороги и завывая на ходу. Донимало ощущение, что ходишь по тончайшей корочке льда над провалом, в котором ждут, открыв пасти, свирепые и алчные хищники.

Сохранять спокойствие удавалось с большим трудом.

После полудня пошел дождь, неожиданно сильный и холодный. Вдоль забора заняли места часовые, а те, кому не выпало стоять на страже, расположились около костров. Самый маленький из них, разведенный на берегу ручья, собрал вокруг себя пассажиров погибшей галеры.

– Что за мерзкая погода, клянусь брюхом Аркуда? – проворчал Гундихар, мокрая борода которого напоминала пучок водорослей. – Я думал, что тут, в Закатном архипелаге, всегда тепло и сухо.

– Ты ошибался, – холодно заметила Саттия. – Может быть, в такую погоду страшилищ станет меньше?

Как раз в этот момент чудище, сотканное из воды и грязи, врезалось в забор, затрещали доски. Получив несколько ударов мечом, тварь исчезла, превратилась в огромную лужу.

– Это ты ошиблась, – в тон девушке проронил гном, и физиономию его украсила довольная ухмылка. – Ну что, завтра отправимся вон туда, – он показал в ту сторону, где во тьме угадывались силуэты чудовищных храмов, – и надерем задницу тем, кто прячется в этих сараях?

– Вы можете не идти со мной, – заметил Олен, вытирая мокрое лицо. – Боюсь, что мечи и даже магия там мало чем смогут помочь. А я не сумею…

– Опять завел ту же песню! – сердито фыркнула Саттия. – Ты что, считаешь нас трусами? Раз уж мы забрались так далеко, то пойдем с тобой до самого конца, а не будем сидеть в тылу. Кроме того, никто не знает, где безопаснее – там или здесь.

– Верно, – поддержал девушку Арон-Тис. – Нельзя заранее сказать, какое именно умение пригодится тебе – работать кузнечным молотом, составлять эликсиры или метать стрелы?

– Мяу, – завершил дискуссию мирно дремавший до сего момента Рыжий. Подняв голову, он выразительно клацнул зубами и добавил, явно для не очень понятливых: – Мяу… мяу-мурр…

– Вопрос решен. – Гундихар подбросил в костер полено, напрягся и вдруг оглушительно чихнул, да так, что пламя с ревом отпрянуло: – Уфф… Ага-ха… Ррры… Осталось понять, что нам предстоит делать там, наверху? Ну, чтобы надрать задницу. В какое из зданий лезть?

– Не знаю. – Олен пожал плечами. – Ктари перед смертью не успел сказать почти ничего. Он только упомянул эти самые храмы, посвященные Предвечной Тьме, но сообщил, что они спят под землей. Похоже, что с того момента, как Ктари уплыл с Теноса, тут многое изменилось. Святилища оказались на поверхности, люди бежали отсюда, братья Ктари то ли погибли, то ли ушли с остальными…

– Короче говоря, ты не знаешь, что делать, – неприятным голосом проговорила Саттия.

– А я этого и не скрываю, – пришлось еще раз пожимать плечами. – В крайнем случае, – он поднял руку, и Сердце Пламени блеснуло, – пущу в дело вот это. Надеюсь, что перед ним не устоят даже эти храмы.

– Такой план, конечно, лучше, чем никакой, – алхимик почесал гребень, встряхнул ушами, с них полетели брызги. – Но ничего, в процессе разберемся, как говорил один мой собрат по Искусству.

– Что… э, за собрат? – заинтересовался Бенеш.

– А, Вастират Ородримский. Тот, что взорвал себя и треть Острона во время неудачного опыта.

Лицо мага вытянулось.

– В любом случае нужно ложиться спать. – Олен поднялся. – Наша очередь сторожить с утра, так что просыпаться придется рано.

Вслед за ним зашевелились остальные, принялись раскладывать одеяла на мокрой земле. Сам Рендалл лег около Рыжего и честно попытался заснуть. Но ничего не вышло – мешал страх, четкое осознание того, что стоит только закрыть глаза, как тьма из-за круга света ринется внутрь и сожрет тебя…

Слышал, как ворочается Бенеш, кряхтит Арон-Тис и ругается шепотом Гундихар. Саттия молчала, но, судя по отсутствию привычного посвистывания, тоже не спала. Всех терзало одно и то же. И только Рыжий безмятежно дрых, упрятав нос под пушистым хвостом.

От костров, у которых располагались гоблины, доносились приглушенные голоса, часовые прохаживались вдоль ограды. Капли дождя шипели, попадая в пламя, на глади ручья они хлюпали и булькали, и негромко чмокали, соприкасаясь с размокшей, жидкой грязью.

Монотонный шум потихоньку убаюкал Олена, и он почти задремал. Сумел, по крайней мере, прикрыть глаза, сознание начало меркнуть, растворяться.

– Тревога! – испуганный вопль одного из часовых хлестнул не хуже вымоченной в рассоле плети.

Тьма на западе разродилась многоголосым криком.

Олен вскочил, нашарил меч и выдернул его из ножен. Мгновением позже на ногах оказался Гундихар, блеснула стальная секция его боевого цепа. Оцилан поднялся гибким движением, выпустил когти.

– Что такое? – сонно пробормотал поднявшийся на локте Бенеш.

– Нас атакуют! – Саттия, как обычно, разобралась быстрее всех. – А ну вставай, слизняк недоделанный!

Алхимик суетливо пытался выпутаться из одеяла, руки его тряслись.

А с запада, от леса, через покинутое селение к забору бежали воины. Белели во тьме их плащи, неярко поблескивали шлемы и мечи в руках. Но самое жуткое – алым светом полыхали глаза.

– Ничего себе, – только и успел сказать Олен, и тут волна нападавших достигла лагеря. Двое или трое просто перепрыгнули через ограду, достигавшую в высоту пяти локтей, зазвенели клинки.