Чтение онлайн

– Наверное, – сказал алхимик, высовывая язык. – Есть только один способ проверить. Ну… взять это в руку.

– Я могу попробовать, – без особого желания заявила Саттия. – Все же я сумею некоторое время противиться Тьме.

– Ага, а кто поведет нас обратно, если чего? – Гундихар хмыкнул. – Лучше я. Мы, гномы, ко всякому чародейству устойчивы. Глядишь, хозяйка этого храма и на этот раз обломает об меня зубы.

И, прежде чем кто-то успел его остановить, Гундихар шагнул вперед, нагнулся и поднял чашу с пола.

– Нет… – просипел начавший приходить в себя Бенеш.

– А чего – нет? – гном как ни в чем не бывало повертел посудину в руках, даже понюхал. – Ничего не чувствую, помирать не собираюсь. А сделана эта вещица скверно, сразу видно. Клянусь папашиным ремнем, я бы сумел не хуже.

– Похоже, у нас получилось… – Олен почувствовал, как отпускает страшное напряжение, охватившее каждый мускул. – Молодцы, Бенеш и Арон-Тис.

– И я тоже молодец, – гордо заявил Гундихар. – На, Саттия, держи. – Он протянул ключ девушке. Она молча взяла чашу и неожиданно поклонилась. – Эй, ты чего? А ну-ка ты давай прекрати. Лучше пойдем отсюда быстрее, а то от этой статуи у меня аж борода чешется.

– Пойдем, конечно, – слабо кивнул Бенеш. – Долго тут находиться… ну, не стоит. Очень опасно… Древний, старый воздух… он… это, подобен яду, – и маг сбился на невнятное бормотание.

– Вижу, что ты в полном порядке, – усмехнулся Олен. – Саттия, выводи нас отсюда.

Изваяние Смерти проводило незваных гостей равнодушным, но в то же время враждебным взглядом. А они дошли до решетки, та вновь поднялась, услышав слово языка уттарнов, и потянулись одинаковые, мрачные и пустынные коридоры старого храма.

Идти обратно было ничуть не легче. Точно так же волнами накатывал страх, одолевало желание тоненько взвизгнуть и броситься бежать, не разбирая дороги. В темных углах что-то шевелилось, пол время от времени начинала бить судорожная вибрация.

Напасть на них в этот раз, правда, никто не отважился, тени остались тенями, а фрески – фресками. Видения, связанные со Смертью, одолели путешественников в том же самом месте – в тоннеле перед залом со стражами.

Но выстоять на этот раз оказалось немного проще.

– Почти выбрались, – сказал Гундихар, когда они увидели черные многорукие статуи и языки пламени, рвущиеся через дыру в полу. – Эти парни стали мне как родные после того, что мы увидели там, в глубине…

– Возможно, что и выбрались, но ты забыл о том, что снаружи нас ждет вовсе не толпа радостных союзников. – Саттия остановилась. – Предлагаю пока всем дальше не идти, а отправить разведку. Остальные подождут здесь. Сами понимаете, что в этом зале не так опасно… – голос девушки дрогнул, – по сравнению с другими помещениями Дома Смерти.

– А разведывать, конечно, отправишься ты? – уточнил Арон-Тис. – Что же, это разумно.

– Я тоже схожу, – заявил Олен.

Саттия глянула на него удивленно.

Устроились у самого выхода из зала, подальше от жутких статуй. Гундихар вынул из мешка сушеную рыбину и принялся невозмутимо чистить ее, бормоча, что только пива не хватает для полного счастья. Бенеш сел и прислонился спиной к стенке, алхимик вытащил колбочку с каким-то светящимся порошком и стал ее внимательно разглядывать. Оцилан лег и положил морду на лапы.

– Готова? – спросил Олен, избавившись от груза. – Тогда вперед.

Судя по тому, что проникавший в пирамиду свет был довольно слабым, до вечера осталось совсем немного. Разведчики осторожно прошли до самого выхода, тут девушка остановилась и прислушалась.

– Тихо, – сказала она после паузы. – Рядом с выходом точно никого, а вот издалека какое-то звяканье доносится.

Сделали еще два шага и выглянули из узкого входа, окаймленного зарослями «паутины».

Уходивший вниз склон холма был пуст, словно не случилось тут утром никого боя. Дальше торчали верхушки деревьев, покачивавшихся под ветром, блестело на горизонте море. Солнце висело низко-низко, до половины утонув в темных облаках. Его диск казался отлитым из темной меди.

Олен вдохнул полной грудью, и лишенный подземной затхлости воздух показался удивительно вкусным.

– Ага, а вот и наши друзья, – проговорила Саттия с враждебностью в голосе. – Ходят, как воры в чужом доме.

Пятеро чернокрылых шли тесной кучкой. За эфесы мечей они держались, точно утопающие – за соломинку, и постоянно озирались по сторонам. Судя по всему, воинам Харугота на Теносе было очень не по себе.

– Как бы нас не заметили, – прошептал Олен, когда стало ясно, что дозорные намерены обогнуть пирамиду.

– Не заметят, – проговорила Саттия, отступая. – В этом коридоре за локоть ничего не разглядишь.

Чернокрылые прошли в нескольких шагах. В проход, где замерли, прижавшись к стенке, разведчики, они заглянули, но спокойно потопали дальше.

– Вот видишь? – проговорила Саттия. – Дождемся ночи, затем выберемся и попробуем добраться до Дома Ничтожества. Проклятый Харугот. Как он только почувствовал, что ему угрожает опасность?

– На то он и маг, – вздохнул Олен, и они пошли обратно.

– Ну, что там снаружи? – встретил разведчиков вопросом Гундихар, успевший обглодать рыбину и сосредоточенно ковырявший в зубах.

– Жизнь, – ответила Саттия. – Бенеш, ты не забыл сочетание знаков Истинного Алфавита, что помогает роданам видеть во мраке? А то наружу мы выберемся только ночью, и трое слепых кутят, – она глянула на Арон-Тиса, – могут сильно помешать.

– Не забыл, да… – слабым голосом отозвался маг. – Вот отдохну немного и все… сделаю, да…

Время тянулось медленно, словно бессонная ночь. Рыжий спал, Бенеш дремал, Саттия точила меч, Арон-Тис все возился со своей колбой, заставляя порошок сиять сильнее или слабее. Проникавший через отверстие входа свет постепенно мерк, пламя, вздымавшееся из дыры в полу, меняло цвета.

Стражи высились у стен, неподвижные и молчаливые.

– Пожалуй, пора, – проговорила девушка, когда снаружи окончательно стемнело. Одним текучим движением вскочила на ноги. – Бенеш, за дело.

– Э… конечно. – Маг поднялся, захрустел пальцами, разминая руки. – Давай, Олен, начнем с тебя. Закрывай глаза.

– Конечно.

Холодный палец коснулся лба, заскользил по коже. От него заструилась щекотка, поползла вниз, к бровям. Когда проникла в глаза, на миг стало больно, словно в каждый зрачок вонзили по тонкой игле.