Чтение онлайн

====== Глава 30 ======

Ивар прогуливался вдоль единственной реки поселения, протекавшей чуть ниже массива жилых домов и лабораториумов. Земля под его ногами была неестественного белого цвета: не снег украшал берега, а чешуя сотен, если не тысяч рыбешек, на которой ноги сильно скользили. Шесты с мокрыми рыболовецкими сетями раскачивались от порывов сильного ветра, пропитанного смрадом тухлятины. К реке ученые обычно не подходили, это была вотчина обслуги — крестьян, которые весь год разводили и ловили мелкую и крупную рыбу. Ивар не раз наблюдал издалека, как лодка, полная еще живой рыбы, причаливает к берегу, а один из рыбаков крошит в воду мягкую пищу, вымаливая у духа вод новый богатый улов. Ивар не верил ни в какие приметы, но считал, что подкармливать рыбу полезно.

Особенно сильный порыв ветра заставил его поплотнее закутаться в меховую накидку — как бы не простудиться перед дальней дорогой. Он уже хотел было подняться к жилым домам, но тут заметил, что у самой кромки воды стоит женщина. На ней были надеты валяные из овечьей шерсти сапоги — значит, не крестьянка. Кто-то из магиологов? Надо поздороваться. Ивар прибавил шагу, и только когда незнакомка повернула голову, узнал её — Наутиз, Светлоокая, естественница фелага, где они с братом работали последние несколько зим. Как можно было не узнать её? Светлоокой Наутиз звали за неестественный белесый цвет радужки глаз, который многие естественники пытались объяснить с позиции современной науки. Сам Ивар считал для себя зазорным превращать соседку в объект исследования, поэтому участия в дискуссиях такого толка не принимал. Тем более, что Наутиз была примечательна не только глазами, но и суждениями. Именно она настояла на строительстве первого двухэтажного, непривычного поселенцам дома. В награду за оправдавшую себя задумку она получила амулет — миниатюрный рог Урархорн. По легенде он блестит как золото и полон колдовскими чарами, но горе тому, кто до него дотронется. Магиологи строили различные теории насчет символизма этого амулета, но к единому мнению так и не пришли.

Наутиз, заприметив софелаговца, махнула рукой в приветственном жесте и пошла навстречу. Ивар остановился, доставая колоду карт — исследовательница обожала фокусы, могла смотреть на них часами и превозносить его мастерство на все лады.

— Добрый день, Ивар! — закричала она издалека.

— Приветствую, Наутиз, — он чуть склонил голову, выжидая, когда собеседница подойдет ближе. Варежки она не носила даже в самые колючие морозы, поэтому Ивар с легкостью поцеловал её ледяную руку. — Я слышал, Фену уже вернулся. Принес ли он тебе радостные вести насчет Ингвара?

Естественник был почти незнаком с логистами Мидгарда но, работая бок о бок с Наутиз почти две зимы, точно знал, что она состоит в тесной дружбе с одним из них. Ивар хорошо помнил ее плотно сжатые губы и неестественно сухие блестящие глаза, когда объявили о разрушении Радужного моста.

— С логистами Мидгарда все в порядке. Я искала тебя не по этому поводу, — девушка потянула его за рукав, уводя под ближайший навес, где промозглый ветер не пробирал до костей.

— Слушаю тебя внимательнейшим образом и постараюсь помочь по мере сил, — Ивар снял варежки и перетасовал колоду так, чтобы сверху разместились все черные, а снизу все красные карты.

— Я вот чего спросить хотела: где твой недоступный брат? Я его с утра не могу найти, — Наутиз выглядела расстроенной, и, если бы не две стопки, из которых она с большим энтузиазмом выбирала по одной карте, разговор мог бы вестись на повышенных тонах.

— К сожалению, ты не сможешь его найти в ближайшие ночи: он отправился в Мидгард, — Ивар, не глядя, положил избранную черную карту к красным, а красную — к черным.

— Без тебя? Это непорядок — вы же нерасстающиеся парноходящие, — Наутиз сощурила глаза, пристально наблюдая за перетасовкой сперва одной части колоды, потом другой. Ивар умел тасовать карты настолько невероятными способами, что даже без всяких фокусов поселенцы с большим удовольствием наблюдали за его манипуляциями: карты раскладывались веерами, меняли угол наклона на девяносто градусов, подпрыгивали вверх и разлетались идеальным мостиком.

— Это время в прошлом, к сожалению, — он уже заприметил карты не той масти в каждой из двух половинок, и теперь осталось только перетасовать колоду целиком, чтобы отвести всякое подозрение.

— А, понятно, ладно, не буду лезть в ваши личные дела, — Наутиз сконфуженно смотрела на две карты, которые выбрала немногим ранее — она никогда не могла уследить за руками Ивара и каждый раз терпела фиаско, пытаясь понять, как он проделывает свои волшебные фокусы, не владея магией. — Ты не знаешь, доделал ли он до конца расчеты по реакциям нитрата серебра?

— Не знаю, доделал ли он, но я могу поручиться, что доделаю их сам, — Ивар спрятал карты и вновь надел варежки — пальцы быстро окоченели, несмотря на активную жестикуляцию. — И я не думаю, что нам стоит учитывать брата при дальнейшем распределении работы. Дай мне две ночи, и расчеты будут у тебя.

— Отлично! — Наутиз выглядела по-настоящему счастливой, но это наваждение длилось всего мгновение и быстро сменилось озабоченностью. — Ивар, скажи, а все на самом деле так ужасно? Мне любопытно. У Раиду так мозги отшибло, будто у него девушка появилась. Кто его пассия? С ним уже несколько месяцев работать невозможно. — Ивар давно ждал подобных расспросов и был готов отвечать правду, не комментируя никак происходящее, нравившееся ему не больше, чем исследователям, которых Раиду подводил своей увлеченностью рентгеном.

— Я страдаю не меньше, чем вы, но ничего не могу ни сделать, ни сказать, к сожалению, — он двинулся по направлению к тингу, увлекая за собой Наутиз. — Я могу только надеяться на лучшее.

Исследовательница кивнула и хотела еще что-то спросить, но в последний момент передумала. Оставшийся путь проделали в молчании. Ивар еще вчера предупредил всех, что в ближайшие несколько ночей его не будет. Ему казалось, что он и про брата говорил, но, раз Наутиз спрашивает, видимо, забыл.

Расставшись с исследовательницей, он побрел к другому Ивару — владельцу главного сокровища поселения.

Естественник неспроста решил отправиться в путешествие сегодня, а не вчера вместе со всеми. Когда-то давно именно в этот день смертные приносили жертвы своим богам, молясь за весеннее прорастание. Еще тысячу зим назад люди любили и почитали асов. В начале зимы молились за хороший урожай, летом — за победы. Никогда смертные не приносили жертв просто так, всегда просили что-нибудь взамен, и этот бартер с высшими существами был не менее удивителен, чем краткая жизнь человеческого племени. В Асгарде существовало поверье, что в три ночи жертвоприношений стоит начинать рисковое дело, а ученый не был уверен, что его безрассудную задумку можно назвать как-то иначе чем «рисковой»…

Телепортация в Етунхейм прошла без всяких проблем. С Иваром у него всегда были прекрасные отношения, так что тот даже не стал узнавать, зачем естественник идет в мир холода. Спросил только, через сколько часов или ночей вернуть его обратно. Ивар решил рискнуть и назвать датой возвращения следующий день. Если риск не оправдает себя, он, вполне возможно, лишится головы, ну да вряд ли давние подруги оставят его в беде. Если они, конечно, не обижены за столь длительную разлуку. Пускай и не он в ней виноват, но все же, все же…

День в Етунхейме был намного короче асгардского, поэтому пришлось со всей тщательностью выбирать час отправления. Без тусклого солнца даже самый искушенный следопыт запутался бы во множестве тропок, в беспорядке раскиданных в густых исполинских лесах, покрывавших бескрайние просторы и почти не пропускавших свет. Весной здесь бушевали грозы и лесные пожары, не оставлявшие после себя ничего живого. Ивар как-то видел горящее марево издалека: необычайно красивое зрелище, которое так и хотелось запечатлеть на бумаге или камне. Етунхейм в теплое время года был сказочно красив и совсем не походил на себя в зимнюю пору. Вокруг исполинских лесов возвышались огромные горы, затемнявшие все пространство долин, из-за чего етуны были вынуждены строить свои крепости на вершинах гор. Царский дворец не являлся исключением. Он располагался в холодной части мира, где снег шел большую часть года да еще и такой, какой асам не снился — он превращал все вокруг в сплошную ледяную пустыню. Етуны, любуясь бескрайними снежными просторами родного края, любили рассказывать о Железном Лесе и о легендарной обрамляющей его речке Слит, усеянной острыми кинжалами. Ивар многое знал по рассказам, но мало что видел собственными глазами. Из всех легендарных святынь мира холода естественник посещал только источник Мимира. Он вместе с провожатым с большим трудом отыскал по корням мирового древа вход в пещеру. Внутри нее находился колодец, внушавший всем гостям святыни суеверный ужас: в нем плавало множество черепов и отрубленных голов. Провожатый был уверен, что на гостя из Асгарда такое зрелище произведет большое впечатление, но тот, во-первых, привык к самого разного рода жертвоприношениям, во-вторых, не боялся крови: многие опыты с живыми организмами иначе, чем через живосечение, не проводились. Он пожалел тогда только о том, что рядом с ним нет Черной Вдовы — она бы оценила предостережение Мимира.