Чтение онлайн

Кошечка зевнула, а я вздохнула, потому что сон пропал. Планировать чью-нибудь свадьбу сегодня мне не хотелось. А больше всего хотелось убедиться, что мама и папай уже собрали все, что может понадобиться для свадебного путешествия.

Я прокралась в прихожую, где уже стояли три чемодана. Большой желтый – это мой. Я упаковала его еще пять дней назад.

Папай еще не вернулся из «Жемчужине юга», где они с дедушкой обсуждали все важные моменты на следующую неделю. Впервые со дня открытия папай оставляет ресторан так надолго. Но это не страшно, потому что половина ресторана принадлежит дедушке. А Пенелопе, которая по-прежнему работает у нас официанткой, тоже нашли замену.

В бабушкином книжном магазине, к сожалению, замены ей не нашлось. Поэтому бабушка тоже сначала сказала «нет», когда тетя Лизбет пожелала слетать в Бразилию.

– Вики и Фабио устроят еще одну свадьбу в Гамбурге, – сказала она своей младшей дочери. – Тогда ты тоже сможешь принять в ней участие и будешь бросаться цветами, сколько душа пожелает!

Но тут тетя бросилась на пол, замолотила кулачками по полу и завизжала, как поросенок.

Говорить как следует моя тетя еще не умеет, но визжать у нее получается просто гениально, особенно, если она хочет чего-то добиться. Обычно тетю Лизбет можно чем-нибудь отвлечь и успокоить, но на этот раз об этом не могло быть и речи. Тетя визжала так, словно речь шла о жизни и смерти. Со стороны можно было подумать, что включили на полную мощность пожарную сирену. Лицо малышки покраснело, потом стало фиолетовым, а потом синим. Тетя начала махать руками и задыхаться. Она хватала воздух ртом, а на выдохе визжала, и делала это все быстрее и быстрее.

Бабушка от страха побледнела, как свадебное платье. Я тоже испугалась. А вдруг и в самом деле можно умереть от визга?

К счастью, этого я так и не узнала. Бабушка встряхнула свою дочку за плечи и крикнула:

– Лизбет, ты слышишь меня? Я говорю – да! Да, ты можешь ехать в Бразилию!!!

Тут тетя перестала визжать, и вопрос был окончательно решен.

Наверно, думала я, пробираясь босиком в прихожую, стоило бы позвонить Алексу и объяснить ему, как можно уломать маман. Хотя, учитывая ее характер, она, пожалуй, позволила бы ему умереть, чем поменяла свое «нет» на «да».

Тут я услышала озабоченный голос бабушки. Он доносился из кухни.

– Обещай мне, что будешь хорошо присматривать за Лизбет! Особенно в Сальвадоре и на пляже, и рядом с лошадьми, и там, где бегают на свободе всякие там обезьяны…

– Мама, – успокоила ее моя мама, – у меня самой когда-то была маленькая дочь. Уж как-нибудь я справлюсь с трехлетним ребенком.

Бабушка ничего не ответила, только вздохнула. Я уже хотела войти в кухню и напомнить, что там будем еще и мы с Фло, так что тетя Лизбет не останется без надзора, но тут бабушка спросила:

– А ты? Я из-за этих переживаний все забыла. Ты была вчера у Франца?

– Да, – ответила мама.

– И? – бабушкин голос дрогнул. – Говори, Вики!

– Да, – подтвердил мамин голос.

Не знаю, что меня встревожило. Имя Франц, которого я никогда раньше в нашем доме не слышала, или дрожь в голосе бабушки, или то, как мама дважды произнесла «да». Негромко и как бы… с опаской, что ли. Такое впечатление, что ее «да» повисло в воздухе, а потом наступила тишина. Насчет этой тишины было непонятно, хорошая она или плохая.

Мне стало не по себе. Я бы, может, и прижалась ухом к кухонной двери, чтобы узнать, чем закончится этот разговор. Но тут я вспомнила, как уже однажды подслушивала, стоя босиком в прихожей. Ночью перед моим десятым днем рождения. Только в кухне тогда были дедушка с папаем. Они беспокоились за «Жемчужину юга», потому что у нас не было денег, и через пару недель ресторан пришлось бы закрывать.

Не хотелось бы мне сейчас услышать что-нибудь в этом роде.

Собственно, мне вообще ничего не хотелось ни слышать, ни знать.

Я хотела радоваться свадьбе моих родителей, первому в своей жизни полету через океан, моим бразильским родичам, лошадям и обезьянам, пересадке в Париже, – словом, всем предстоящим пяти неделям каникул. Поэтому я зажала уши ладонями и на цыпочках пробежала в свою комнату.

Белоснежка все еще сидела на кровати, а когда я забралась под одеяло, моя маленькая кошечка мяукнула.

– Я буду скучать по тебе, – шепнула я. – Но Вивиан Балибар за тобой присмотрит.

Я осторожно протянула руку к кошке. Вивиан Балибар – наша соседка. Несколько недель подряд она была единственным человеком, которому удавалось погладить мою кошку.

Но теперь Белоснежка и мне доверяла. Она ткнулась мне в руку своим холодным носом, потом забралась ко мне на живот и начала тихонько мурлыкать.

Под эти успокаивающие звуки я и уснула.

Утром, ровно в половине шестого, меня разбудил сердитый голос бабушки.

– Нет, нет и еще раз нет! – доносилось из прихожей. – Это мое последнее слово!

– Да! – выстрелило, словно из пушки. – Да, да, да! Рюшки Азили!

Бабушка застонала и крикнула маме:

– Она не хочет ничего оставлять!

Я рассмеялась и выпрыгнула из постели.

«Азили» – так моя тетя называет Бразилию, а «рюшки» – это ее тряпичные зверушки. Их у нее – ползоопарка. Пару месяцев назад она настояла, чтобы ее любимцев отнесли в детский сад в черном чемоданчике. Теперь этот чемоданчик стоял у нас в прихожей, рядом с другим, таким же большим, на который я под присмотром тети прилепила наклейку «Ибсель Пэк».

– Не знаю, сможем ли мы взять все это, – папай озабоченно нахмурился.

В конце концов мы смогли.

Через три часа мы помахали бабушке и дедушке и прошли через стойку паспортного контроля к самолету. Моя тетя выудила из чемодана три «рюшки» и заявила, берет их с собой в салон. Это были безрогий носорог, ухмыляющийся телепузик и белый медведь, испачканный вареньем.

– Рюшки окно, Опа каю! – твердо сказала тетя Лизбет Пенелопе, когда мы подошли к нашим местам.

Мы вошли в салон самолета первыми, и стюардесса придержала меня за плечо, потому что я сразу же направилась вперед – к лучшим местам.

– Ваши кресла в хвосте, – улыбнулась она и показала цифру на билете.

Ой! А я-то думала, что те, кто пришел первым, занимают места в самом начале салона. Наверное, в самолетах все по-другому. В общем, мы пошли к третьему с конца ряду и стали решать, где кому сесть.

– Твои зверюшки будут сидеть с тобой у окна, а я сяду возле прохода. Я правильно поняла? – смеясь, переспросила Пенелопа.

– Рально, – подтвердила довольная тетя и звучно чмокнула Пенелопу в щеку.

Теперь у Пенелопы тоже было красное пятно на щеке, как у белого медведя, потому что по дороге в аэропорт тетя жевала булочку с вишневым джемом.