Чтение онлайн

Особого размаха в Лондоне достигла проституция. В начале 1860-х годов наблюдатели насчитывали в Лондоне около 50 тысяч проституток, в том числе примерно пять тысяч девочек моложе пятнадцати лет. Местность в районе Хаймаркета и Лейчестер-сквера из-за обилия там проституток называли "Hell Corner", "Гулящим уголком". Что еще оставалось делать этим женщинам? На что они могли рассчитывать в жизни? Что с них было взять? Что им посоветовать?

"Продайте руки!" — "Они недорого стоят. С утра до вечера надо сидеть в работном доме и к чему-то прикладывать руки. За это тебе заплатят гроши, когда тело заноет так, что хоть в гроб клади!" — "Тогда продайте всю себя". — "Но кому? Я же не могу стоять на улице и торговать своим телом; меня заберут за приставания к прохожим. Что мне делать?" — "Ищите да обрящете!"

В беднейших кварталах Лондона у женщины было мало способов заработать на жизнь. Самый распространенный — проституция. Продажные женщины хоть получали побольше наемных работниц. Власти смотрели на их порочное занятие сквозь пальцы, разве что запрещали шляться по улицам в поисках клиентов. А потому все эти "Мэри-нас-потрогай" каждый вечер слонялись по пивным, пытаясь подцепить какого-нибудь забулдыгу с торчащим из брюк кошельком. Заодно и сами хлестали джин под завязку. Выпив, охотиться было легче, а жить теплее.

У большинства проституток Ист-Энда не имелось даже своей комнаты. Они были и впрямь уличными потаскушками — они жили на улице, уходя спать в приюты для бездомных или публичные ночлежки. Таковых в городе было две-три сотни. Каждую ночь здесь укладывались вповалку 8-9 тысяч человек. Кровать на одного стоила восемь пенсов, на двоих — четыре пенса. Место на скамейке, где спали сидя, обвязавшись веревкой, стоило всего пенни.

Клиенты платили проституткам по два-три пенса; часто расплачивались не монетой, а едой, например, караваем хлеба. В фильмах о Джеке-Потрошителе убийца расправляется с красивыми, стройными женщинами, опрятно одетыми и, очевидно, хорошо пахнущими. На самом деле, героини той мрачной истории скорее напоминали современных вокзальных бомжих.

Относясь к клиентам по принципу "пришел, увидел, победил", проститутки Ист-Энда "все свое носили с собой". Напяливали на себя сразу по несколько поддевок и две-три юбки. Это хоть согревало в сырую, холодную погоду, а такое ненастье держалось большую часть года. На ноги эти "барышни подворотен" натягивали мужские сапоги. В них легче было смыться от врагов или полисменов, а в критическую минуту можно было крепко двинуть сапогом обнаглевшего клиента или товарку, перешедшую тебе дорогу. 

Свалки и вонь, чердаки и подвалы, пьянство и драки. Смертный бой в каждом доме. Брат избивает брата, муж издевается над женой, отцы колотят детей. В мертвых глазницах домов бродят какие-то тени, но скоро и они отомрут. Страшный город! Кажется, что эти строки Рильке написаны именно о Лондоне ХIХ века:

(пер. В.Микушевича) 

В Англию российские туристы приезжают не часто, но те, кто доберутся до Лондона, вряд ли поверят, что таким был город всего сто лет назад. Лондон изменился до неузнаваемости — изменился без всяких революций. Немалая заслуга в этом принадлежит тысячам честных "холмсов", боровшихся с преступностью на всех уровнях и должностях. Все они — от рядовых полицейских до министров — совместными, слаженными усилиями вычистили эти трущобы, превратили Лондон в образцовый капиталистический город.

Начиналось все в ту эпоху, которую мы называем "байроновской". Сэр Роберт Пиль, министр внутренних дел, был человеком энергичным. Именно по его инициативе в 1829 году была создана Metropolitan Police Force, столичная полиция. Сделать это было, кстати, нелегко. Британцы гордились своими свободами и не хотели появления у себя "полицейских ищеек". Если жители других европейских стран находились под бдительным присмотром жандармов, то здесь о жандармерии и слышать не хотели. И все-таки Пиль настоял на своем, зная, как жители Лондона боятся приближения темноты, а с ней — воров и убийц. Парламент принял "билль о столичной полиции".

Конечно, и прежде в Лондоне было кому охранять покой горожан. В 1800 году в городе насчитывалось около двух с половиной тысяч ночных сторожей и констеблей. Они патрулировали городские районы, в которых проживали сами и где хорошо знали всех окрестных жителей.

Численность полицейских поначалу определили в три тысячи человек. В среднем на 500 горожан приходился один полисмен. Питомцев Роберта Пиля прозвали "пилерами" (Peelers) или "бобби" (это название дожило до наших дней). Поначалу дела у полисменов шли не лучше, чем у их предшественников. Если констебли порой "знали о каждом горшке на кухне" своих подопечных, то "бобби" не знали и самих подопечных. К тому же низкое жалованье не делало полисменов более решительными.

На первых порах никто и не задумывался о том, что полицейских надо специально готовить. Их пару часов муштровали, да три-четыре дня они несли учебные дежурства в городской страже, а потом все: голубой мундир, черный цилиндр (эта форма просуществовала до 1864 года), и новенький "голубой дьявол" шел исполнять свой долг. Его единственным оружием была дубинка, в то время как противники не брезговали ножами и пистолетами.

Вскоре столичную полицию стали именовать "Скотланд-Ярдом", поскольку ее штаб-квартира располагалась на Уайтхолле, близ Темзы, там, где когда-то, во времена независимости Шотландии (а та окончательно утратила ее в 1707 году), останавливались прибывшие в Лондон шотландские (Scotland) послы.

На первых порах внутри столичной полиции не имелось отдельных подразделений. Лишь в 1842 году после пары громких убийств был создан особый отдел расследований. В его составе поначалу числились два инспектора и шесть сержантов.

Однако город рос, и возрастала преступность. В 1878 году численность детективов в штате Скотланд-Ярда была увеличена. Появился отдел криминальных расследований. К концу ХIХ века Скотланд-Ярд превратился в грозу преступников, хотя скептическое отношение к нему сохранилось среди британской элиты.

В рассказах Конан Дойла его любимый герой не намерен ничего обсуждать с полицией. Он лишь иногда "просит засвидетельствовать свое почтение инспектору и обратить его внимание" на некоторые детали, которые "в отдельности наводят на размышления, а вместе приводят к определенным выводам". Узнав о выводах, сделанных полисменами, Холмс восклицает что-то вроде этого: "Невероятная тупость!"

Однако он был не совсем прав. Структура и методы полиции совершенствуются. В 1890 году центральное управление лондонской полиции — в ней насчитывалось уже около 16 тысяч человек — переехало в новое здание, Нью-Скотланд-Ярд, расположенное близ Вестминстерского моста и Парламента. К этому времени лондонские криминалисты полагались скорее на новейшие научные методы расследований — например, изучали отпечатки пальцев, найденные на месте преступления, — чем на психологические экспромты, выручавшие одиноких детективов.