Чтение онлайн

Встреча с Лонгчампом воодушевила его. Канцлер мог быть человеком не самым приятным, грубым, но его хладнокровная решимость заслуживала восхищения. Пентекост узнал, что все замки отменно защищены. Боевые порядки в Тауэре – лучше некуда.

– С утра, на рассвете, тебе надлежит проверить, чтобы все лондонские ворота были заперты, как я приказал, – поручил он Силверсливзу.

Клирик помог ему также с началом письма к королю Ричарду, где подробно расписывалась предательская игра Джона.

– Если город, как ты говоришь, будет тверд, нам, может быть, удастся спугнуть Джона, – заметил Лонгчамп и, осклабясь, добавил: – Тогда подыщем тебе новое поместье, мой друг Силверсливз.

Такая перспектива чрезвычайно приободрила клирика.

Патруль достиг подножия Корнхилла и приготовился вернуться в Тауэр, когда натолкнулся на трех рыцарей, ехавших от реки. Гадая, кто они такие, Пентекост праздно прислушивался, пока начальник патруля, обрадованный тем, что наконец-то нашлось ему дело, велел им назваться. Он удивился, когда после легкого замешательства один из рыцарей отозвался:

– А вы кто такие?

– Слуги канцлера. Назовитесь.

Очередная заминка. Пентекост услышал, как другой рыцарь что-то пробормотал, а третий рассмеялся. И вот последовал ответ:

– Я сэр Уильям де Монван, дружок. А твой господин – собака!

Люди Джона. Что это значит? Времени на размышления не было. Звук извлекаемых мечей, холодный блеск стали в ночи – и вот уже рыцари направляют на них лошадей.

Дальнейшее произошло так быстро, что Пентекост потом не мог восстановить последовательность событий. Когда трое рыцарей снялись с места, он инстинктивно попытался развернуть коня, чтобы умчаться. Но под копытами был булыжник. Паника понудила Силверсливза действовать столь внезапно, что лошадь поскользнулась и рухнула. Ему повезло удачно упасть на твердую землю.

Когда же он приподнялся, два рыцаря из трех находились уже в сотне ярдах. Пентекост услышал лязг стали. Он поднял глаза. Третий рыцарь холодно взирал на него с обнаженным мечом. Затем рассмеялся.

– Позабавимся? – спросил он. – Маленький поединок! Я готов спешиться.

И стал неторопливо слезать со своего скакуна.

Устрашенному Пентекосту некогда было думать. Он встал и обнажил меч. И тут спешивавшийся рыцарь буквально на миг повернулся к нему спиной. Клирик сделал выпад и, хранимый удачей, глубоко вонзил клинок ему в бок. Смертельный удар.

Рыцарь с криком упал. Пентекост ошарашенно уставился на него. Тот смотрел с земли, тихо стеная и крайне бледный. Он огляделся, не зная, что делать. Остальные уже скрылись из виду за углом.

Именно в эту секунду со стороны Уэст-Чипа показалась одинокая понурая фигура, во мраке направлявшаяся к нему. Пентекост заполошно присмотрелся и пришел в удивление. Это был Дэвид Булл. Силверсливз колебался. Спрятаться? Слишком поздно. Мальчик узнал его и прибавил шагу. Подойдя ближе и увидев лежавшего рыцаря, Дэвид ахнул.

– Он напал на меня, – быстро сказал Силверсливз.

И мальчик произнес слова, которые заставили Пентекоста побледнеть сильнее умиравшего рыцаря.

– Ах, сударь! – воскликнул он. – Вы знаете, что случилось? Отец с олдерменами продали Лондон принцу Джону!

Силверсливз уставился на него:

– Ты уверен?

– Да! Он сам мне сказал. Будет коммуна. – Дэвид был настолько удручен, что чуть не заплакал опять. Жалобно взглянув на Силверсливза, он спросил: – Значит, все кончено?

Теперь Пентекосту предстояло соображать очень быстро. Глянув вниз, он с облегчением обнаружил, что рыцарь мертв. Окинул взором улицу. Рыцари скоро вернутся за товарищем. Видел ли кто-нибудь убийство? Он решил, что вряд ли.

– Нет, потеряно не все, – сказал он мальчику. – Канцлер здесь. У нас есть люди.

– Вы все еще сопротивляетесь принцу Джону? – просветлел мальчик. – Вы сражаетесь за Львиное Сердце?

– Разумеется, – отозвался Пентекост. – А ты разве нет?

– О да! – воскликнул Дэвид Булл. – Я тоже!

– Хорошо. Бери мой меч. – Силверсливз вручил ему клинок. – Я возьму его.

Наклонившись, он подобрал оружие павшего рыцаря. Огляделся – вокруг тишина.

Затем одним ударом вонзил меч убитого в сердце Дэвида Булла.

Через несколько секунд, вложив меч обратно в руку мертвого рыцаря и сомкнув пальцы, он пошел за лошадью. Животное, к счастью, было цело и невредимо. Сделав небольшой круг, Пентекост затаился в соседнем переулке.

Все вышло, как он рассчитал. Спустя какие-то минуты остальные рыцари, гнавшие патруль в Тауэр, вернулись за товарищем. Из своего укрытия Пентекост слышал их голоса.

– Клянусь Богом, его убил мальчишка! – вскричал один.

– Напал на него сзади, взгляни.

– Но ему удалось прикончить звереныша перед смертью.

Они забрали тело рыцаря и уехали.

Вскоре после этого Пентекост прибыл в дом олдермена Сампсона Булла.

– Я прошу об услуге, – заявил он. – Я покинул Лонгчампа. Ему конец. Нельзя ли замолвить за меня слово перед Джоном и советом? После всего, что я сделал для вас?

И Булл, испытывая чувство некоторой вины за то, что вводил его в заблуждение, ворчливо согласился:

– Хорошо. Я сделаю, что могу.

– Ты настоящий друг, – сказал Силверсливз.

– Кстати, – обронил Булл, – мой малец смылся на улицу. Не видел его?

– Нет, не встречал.

7 октября 1191 года от Рождества Господа нашего в истории Лондона свершилось важное событие. Будучи созван в церковный двор большим колоколом собора Святого Павла, древний фолькмот граждан Лондона собрался внимать совету, который в присутствии многочисленной городской знати и, разумеется, принца Джона намеревался сместить канцлера Лонгчампа. На этом собрании принца провозгласили наследником престола. Но самым замечательным стало то, что Лондон – это подлежало утверждению королем Ричардом, если тот вообще вернется, – объявили коммуной. С мэром во главе.

Во время этой радостной церемонии краснолицый олдермен Сампсон Булл стоял чуть поодаль от своих товарищей, которые старались не смотреть на то, как его туша почти непрерывно сотрясалась от безмолвных рыданий.

Когда прошлой ночью вскрылась трагедия и он вернулся домой с телом Дэвида, не приходилось, наверное, удивляться тому, что он во всем обвинил Иду.

– Это ты настроила его против меня и забила голову всякой чушью! – в горе кричал он. – Теперь гляди, что натворила! Проваливай из моего дома, навсегда! – взревел купец.