Чтение онлайн

— Чему же вас научила ваша мать? — вскричал он.

— Ни чему. Женщина, родившая меня, бросила меня, когда я была еще в колыбели. Отец мой был жид, повешенный в Тибурне за воровство.

Слова эти Сюзанна произнесла спокойным голосом.

— Значит вы ни чему не учились?

— Мой отец был когда-то богат! Я научилась наряжаться, петь, танцевать, я знала несколько европейских языков, — произнесла она с живостью.

Лицо ее на мгновение просветлело.

— Может ли такое быть?! Все это правда, Сюзанна? — спросил слепой.

— Я хочу умереть, — холодно отвечала служанка.

В это время они проходили мимо ярко освещенного окна. Луч света упал на лица девушки и слепого. Лицо красавицы по-прежнему выражало мрачную решимость. Глаза Тирреля блестели странным огнем.

— А если бы тебе возвратили прежнюю жизнь, милое дитя? — спросил он.

— Мою прежнюю жизнь? — прошептала красавица.

— О!

— Я возвращу ее.

С минуту она как бы размышляла, потом бросила быстрый взгляд на собеседника, и столь-же быстро ринулась к реке.

— Не вы первый! Нет! Мое сердце и тело, все принадлежит ему, — проговорила она с чувством.

— Я не требую ни твоего сердца, ни твоего тела, — вскричал Тиррель, — ведь я слепой!

Эти слова долетели до Сюзанны, когда она готова была уже кинуться в воду. Услышав их, она остановилась.

— Ни сердца, ни тела, говорите вы… — повторила она. — Слепой? Чего же вы требуете от меня?

— Мне нужна твоя воля.

Сюзанна склонила на грудь свою чудную голову.

— Один раз, — заговорила она, — я умирала от голода и изнеможения. Я упала у порога таверны той женщины, которая только что ударила меня. Я отказалась от свободы. За это получила кусок хлеба, только кусок хлеба. Служанкой быть я еще могу…

— Вы согласны на мое предложение? — спросил слепой.

— Что мне следует делать?

Тиррель вытащил из кармана кошелек, полный денег, и положил его в руку Сюзанны.

— Ожидать, — сказал он. — Слушайте: я приобретаю вас не для себя, хилого слепца, но для могущественного, страшного общества. Я хорошо изучил вас. Я знаю, какую пользу вы можете принести. Ни одного слова о том, что было между нами. Верность и безусловное повиновение — таковы ваши обязанности.

Потом, подумав немного, он прибавил:

— На эту ночь вы где-нибудь найдете себе приют. Завтра в полдень вы придете в дом, адрес которого найдете здесь (он подал визитную карточку). А когда вы вступите в него, малейшее ваше приказание будет с точностью исполнено, как хозяйки, потому что этот дом действительно будет ваш. А теперь — доброй ночи, Сюзанна!

В то же воскресенье и даже в тот самый вечер, когда происходили только что описанные события, — один молодой человек направлялся в Темпельскую церковь вместе с двумя девушками.

Юноша был лет двадцати четырех от роду, по происхождению шотландец, по званию доктор, по имени Стефан Мак-Наб. Отец Стефана был судьей в Думфрийском округе; его звали Энджус Мак-Ферлэн.

Рядом с ним шли две прелестные кузины. Старшую звали Кларой, младшую — Анной.

Лицо первой было серьезное, взгляд — меланхолический.

Анна же — смесь робости и веселья — имела детское выражение лица; в будущем ей виднелись только радость и счастье; никакая печальная мысль еще не туманила ее прелестного личика; большие, веселые, нежные ее глаза до сих пор знали только те слезы, которые появляются без всякой горечи и которые скоро исчезают со щек, не оставляя никакого следа на душе.

Обе сестры воспитывались на восторженных идеях шотландского благочестия. Молитва стала главным их занятием, а обряды религии наполняли их жизнь.

Тетка у которой они жили — мать Стефан Мак-Наба — была женщина религиозная. Все свободное время она проводила с благочестивыми, но скучными мистриссами и пастором Джоном Бутлером, который любил обеих девушек любовью отца.

Стефан, кончив курс медицины, начал практиковать в Лондоне, в ожидании, пока королевская академия запишет его в число своих ученых членов. Он представлял, что прекрасно знает жизнь и людей, довольно сносно играл в вист и одевался, как франт.

Он очень любил кузин, хотя и не мог дать себе ясного отчета в чувствах: они были еще весьма неопределенны.

В тот день мать Стефана болела, поэтому не могла сопровождать в церковь племянниц, поручив это сделать сыну.

Молодые сестры, войдя в церковь, сделали коленопреклонение, сотворили короткую молитву, поднялись и направились к тем местам, где сидели женщины.

Анна села и поздоровалась с подругами своей прелестной улыбкой.

Клара не сделала этого: еще не сев, она задумчиво посмотрела на колонну, у которой остановился Стефан. Вдруг она вздрогнула и сделалась бледна, как полотно. По-видимому, все члены ее сковала какая-то неведомая сила. Блестящий взор ее по-прежнему был прикован к колоннам.

— Необъяснимо! — сказал про себя Стефан. — На кого это она так смотрит.

Поспешно обойдя колонну, он наткнулся на человека, прислонившегося к ней. При виде его Стефан вздрогнул и побледнел. Он тотчас бросил взгляд на Клару, но она уже сидела, отвернув лицо. В сердце молодого человека заронилось глубокое, тягостное опасение. В нем вдруг заговорила любовь, в которой до сих пор он не мог себе признаться. Теперь Клара сделалась целью его жизни, единственным существом, могущим сделать его счастливым. В лице его был жар и сердце било такую тревогу, что он готов был расплакаться.

Что за причина, от которой любовь эта, ранее почти не заметная, вдруг вспыхнула с ужасною силою?

Причина, как нам кажется, простая.

Обыкновенно цель, до которой человеку легко достать рукой, не имеет большой цены в его глазах; но вот является опасность потерять ее и эта цель принимает всю цену сокровища.

Стефан понял теперь эту простую истину.

Она сказалась в его словах, произнесенных с глубокой горечью:

— Она смотрела не на меня!

Напрасно он силился подавить неприятное чувство, овладевшее им. Он устремил взгляд, полный ненависти, на человека, которого считал теперь своим врагом. Взглядом он как бы вызывал его на смертельный бой.