Чтение онлайн

Зимою лопарь носит печок (петшок). Это — меховая рубашка шерстью вверх. Она приготовляется из оленьих шкур, с рукавами и рукавицами из того же материала. Яры или сапоги шьются из оленьих ног и доходят до пояса. Шапка с ушами из лисьих хвостов дополняет теплый наряд этого номада. Летом норвежский и терский лопарь надевает юпу — та же малица, только из серого сукна, с нашитыми на ней яркими суконными лоскутками, — шерстяной колпак и кеньги. Зимний наряд женщин не отличается от мужского; летом же лапарские belles-femmes щеголяют в русских сарафанах и остроносых, загнутых кверху башмаках. Серьги тем щеголеватее, чем он громаднее и тяжеловеснее. В том же роде кольца и перстни довершают наряд лопской красавицы. Девушки носят повязки и бисерные ожерелья.

Главное богатство лопаря, как и кочующего самоеда — олени. Без этого кроткого и выносливого животного, человек едва ли бы мог существовать посреди диких пустырей нашего отдаленного севера. Тундры Лапландии переполнены оленями. Они больше ростом и сильнее мезенских, но гораздо трусливее последних. Достаточно одного необычайного звука, приближение незнакомого им предмета, чтобы все стадо шарахнулось в сторону. Как стрела несутся испуганные олени в неоглядную даль. Озера, реки, болота — ничто не останавливает этого отчаянного бега. Десятки и сотни их тонут и вязнут в болотах, другие падают от усталости, и, наконец, совершенно изнеможенное стадо ложится на отдых среди какой-нибудь безжизненной пустыни. Вид этих бешено несущихся животных представляет чрезвычайно грандиозную картину. Еще издали вы слышите гул и грохот, тундра колышится словно во время землетрясение — и вдруг перед вами показывается целый лес ветвистых рогов, устремляющихся куда-то в пространство. Горячее дыхание, топот, свист рассекаемого воздуха — все это на минуту охватывает вас могучим потоком жизни и движения, но спустя минуту мертвая глушь снова вступает в свои права… Опять бесшумный простор ее подавляет вашу душу… Мысль, словно подстреленная птица, падаете — ни слова ни звука!

Стада домашних оленей у лопарей не так многочисленны, как у самоедов, зырян и пустозеров. Наш лопарь редко имеет более 900 штук голов скота, тогда как соседний норвежский лапландец считает свои стада тысячами голов. Это обстоятельство объясняется недостатком ухода за оленями, характеризующим хозяйственные способности наших лопарей. в то время, когда самоед сам пасет стада свои — лопарь пускает их на произвол судьбы и летом и зимою в отдаленнейщие тундры. Вследствие этой небрежности, олени часто разбегаются, а еще чаще падают жертвами волков. Самые предусмотрительные из лопарей загораживают отделенные самою природою урочища легкой изгородью — пускают туда свое стадо и успокаиваются на лаврах. Оленей нужных для еды ловят лопари при помощи собак чивастевами (чивастева — нечто в род аркана).

Лопари в высшей степени религиозны, хотя и до сих пор они, исключая мурманских, не вполне освоились с христианством. С истинами последнего они мешают свои суеверие — последние обломки уже исчезнувшего культа. Почти каждое, выходящее из ряду событие, они сопровождают странными обрядами, имеющими по их понятию глубокое значение и смысл. Они чрезвычайно смирны и миролюбивы. Между ними весьма редки драки и преступления. О семейных несогласиях эти дикари едва ли и слышали. Гостеприимные по своему, они никогда не откажут случайному путнику ни в приюте, ни в куске вареного оленьего мяса, ни в рыбе. О вознаграждении, разумеется, не может быть и речи. Полудикие номады еще не так просвещены, чтобы и из гостеприимства делать выгодную статью дохода.

Зато к числу недостатков этого племени необходимо отнести леность и некоторое лукавство. Они между собою употребляют одно из самых бедных наречии финского корня, которое, впрочем, похоже на финляндский язык столько же, сколько датский похож на немецкий, — но также хорошо владеют и русским языком, на котором поют песни, даже обрядовые и свадебные; свои же, часто монотонный и бедные, употребляются ныне реже и реже даже в отдаленнейших трущобах лопской земли.

Лопари чрезвычайно высоко ценят хороших стрелков. Ни одна семья не выдаст девушку замуж за человека, который ни разу не подстрелил дикого оленя. Свадьбы устраиваются родителями, молодые в этом случай совершенно безгласны. Жених вознаграждает за невесту или оленями, или выкупает ее обязательным трудом ее отцу, с которым он живет целый годе; по окончании этого срока имеет уже право взять жену в свою вежу и жить с нею отдельно и самостоятельно. Умерших лопари погребают почти голыми, зарывая их прямо в землю. Но, отказывая им в одежде и гробнице, они щедро снабжают их любимой пищей и промысловыми орудиями. Насыпав над могилою курган, они опрокидывают в него сани, принадлежавшие покойнику. Олени покойного в дело не употребляются. Лопарь убежден, что в противном случае его постигнет смерть.

Весьма редко случается лапландцу жениться на русской или норвеженке. Перед свадьбой лопарь делает невест подарки, с которыми он и приходить к дверям ее вежи. Сопровождающие его родственники входят туда; он же остается снаружи до тех пор, пока родители невесты не позовут его. Тут им подносится водка. Если отец девушки выпьет водки — значить предложение принято; в противном случае лопарь возвращается домой с пустыми руками. После сговора жених часто бывает у своей невесты и поет ей всякий раз нечто в род гимнов ее красоте, трудолюбию и добродетели. Музыкальных инструментов у них нет никаких, хорового пение также не существует, почему — когда после торжественных обрядов всякий заводит свою песню — общее впечатление весьма неприятно. У норвежских лопарей — это скорее рев и крики животных, чем пение людей. Несколько грубый язык еще усиливается угловатость самых песен. Родственники приносят в подарок невест оленей или деньги.

Лапландцы — весьма здоровы. Исключая головных болей, остальные недуги с ними весьма редко случаются. Расстройство желудка они лечат значительными приемами внутрь оленьей крови; от зубной боли пьют тоже оленью кровь. Здесь известна особенного рода порча зубов. Внутри последних заводится маленький желтый червячек, с черною головкой. По всей вероятности, лопари обязаны этим страшной неопрятности, в которой живут они и их семейства.

Новорожденным лопари дарят самку оленя. Все рождавшиеся от нее животные принадлежат ему; таким образом лопарь, подрастая, уже владеет своим собственным стадом.

Лопари обращают весьма мало внимание на недужных, и последние смотрят на свою болезнь как на пустяки. Зимою он носят нечто вроде лыжи, благодаря чему бегают с удивительной ловкостью и быстротою, часто даже перегоняя оленей. Он умеют приготовлять из дерева посуду и вырезывают из оленьих рогов различные предметы — иногда весьма искусно. Выдолбленный кусок пня служит для их детей люлькою. Дети завертываются в кожи таким образом, что под головою ребенка можно положить лук, шест и кольцо, которым он играет, когда не спит.

Первобытная религия лопарей имеет много общего с культом других племен финского корня. Лапландцы в прежнее время были убеждены, что в горах и море находятся могучие грозные божества. Другие самое море и горы считали богами и в трудных случаях жизни восклицали: «святой камень (такой-то) помоги мне!» Но самые главнейшие божества, по мнению их, находятся: на горизонте, в воздухе, на земле, под землею и в самой средине земли.

На горизонте живет неведомый Радиен — царь неба. Но там же существует и другой бог Зиорав-Радиен — сын Радиена. Дочь Радиена принимает души умерших и отправляет их в пропасть Рата — вечный мрак, где они должны пребывать бесконечно. Там же на небе существует бог — Равонанекда он печется о произрастании ягеля для оленя, о горах и о сохранении всего живого. Эти четыре божества составляют первую группу лопарского Олимпа. Им приносились бескровные жертвы.

В воздухе пребывают: бог Баве — или солнце — ему лопари молились за то, что он дает тепло и пищу, ему при жертвоприношениях назначались лучшие куски мяса, к нему же обращали в случае болезни кого либо из близких; бог Горенгас — гром, самое злое и свирепое существо, убивающее людей и животных, для умилостивление его также приносились жертвы; бог Гизен-Алмай — бог неизвестный; бог Бадо-Май — властвующий над непогодой и требующий постоянных жертв; Анлекес-Олкан — бог хорошей погоды: на молитвы ему посвящалась пятница.

На земле обитают боги: Лейб-Олмай — бог охоты. Ему необходимо приносить жертвы, чтобы возвращаться обремененным добычей с охоты. Ему молились каждое утро и каждый вечер, причем пелись похвальные гимны в честь его могущества. Киозе-Олмай — бог рыбаков; поклонение ему обязательно только для последних. Мадеракко — богиня женщин. У нее дочери, из которых первая помогает матерям в родах и унимает муки родильнице — в честь ее лопари пили водку, в жертву же ей приносили сметану; другая из дочерей этой богини, Юкс-Акка, может уже и во чрев матери младенца сына обратить в дочь — это лицо чрезвычайно властное в среде, где сыновья дорого ценятся для охоты и рыбной ловли; третья дочь Сир-Акка сохраняет дитя от недугов и дурного глаза. На земле обитает Сакво-Алмак. Престол его на вершинах гор. Это покровитель чародеев и вещунов. Если последним понадобится его помощь, они выпивают пригоршню воды из источника, текущего у его горы — и тогда на них находить волшебная сила самого бога. Олень колдуна делается после этого чрезвычайно силен и побеждает в драке оленей других чародеев, бог которых слабее Сакво-Алмака. По просьбе колдуна последний может напустить болезнь и умертвить кого угодно, кроме двух только лиц: в Норвегии — лендсмана и его помощника, а в России — исправника и станового. Эти особы изъяты из пределов ведение лопарских богов. Больной непременно умирает, если колдун не вложит в него душу обратно. Отсюда власть и значение колдунов.