Лопоухий Илюк
Шрифт:
— Вот! Газету забыли! — сказал Атнер. — Уф!.. Мы бы раньше вас догнали, да пароход нас подвёл. Капитан почему-то всё время рулевых менял.
Илюк за долгое путешествие узнал обычаи многих народов. Есть среди них и такой: усталому путнику дай прежде отдохнуть и уже потом говори с ним о деле. Эти усталые, запылённые мальчики из далёкого Синьяла достойны отдыха — надо же, как бежали, чуть слона не догнали!
— Хеведусь, Острый Зуб, подвиньтесь-ка! — сказал Илюк и, подцепив хоботом, одного за другим посадил всех мальчишек себе на спину.
Раздвигая толпу, к ним подошёл недоверчивый почтальон.
— Хеведусь? — строго спросил он. — Телеграмма. Распишитесь.
Илюк передал квитанцию и карандаш маме Хеведусь. Она стояла возле окна и всё ещё не могла прийти в себя. Получив квитанцию и карандаш обратно, почтальон выдал телеграмму и пошёл вниз по улице. На Илюка он не посмотрел ни разу. Впрочем, его можно было понять. Все знают, сколько хлопот доставляют почтальонам путешественники — особы без постоянного адреса.
Мама Хеведусь распечатала телеграмму. Телеграмма была такая:
ПОЗДРАВЛЯЮ ДНЕМ РОЖДЕНИЯ ИЛЮК ДРУГОМ СКОРО БУДУТ ЧЕБОКСАРАХ САМА ПРИЕХАТЬ НЕ МОГУ ОПЯТЬ ПРОПАЛА КОРОВА АТНЕРУ НАКРУТИТЕ УХО ЦЕЛУЮ БАБУШКА
— У Хеведусь сегодня день рождения! — закричал Атнер. — Ей исполнилось четыре года!
Илюк загнул хобот назад, схватил Хеведусь, и она, вскидывая руками, четыре раза взлетела в воздух.
— Постой-ка! А какой сегодня день? — посадив Хеведусь на место, спросил Илюк.
— Как какой! Солнечный! — рассмеялась Хеведусь.
— Выходит, сегодня и мой день рождения! Я тоже в солнечный день родился! Мне тоже исполнилось четыре года! — Илюк вспомнил маму Савитри: конечно, она сейчас думает о своём сыне!
— Ур-ра-а! — закричала толпа.
И только Острый Зуб был мрачнее тучи.
— Как же так? — пробормотал он. — Как же так? Я тоже хочу день рождения вместе с вами…
— Как же так? — сказала Хеведусь. — Он тоже хочет.
— Что поделаешь… — вздохнул Илюк. — День рождения бывает только один раз в году. Четыре тебе исполнилось на пшеничном поле.
— Я не спорю… — прошептал Острый Зуб. Горе суслика было огромно.
Илюк приуныл. Нечестно это, что Острый Зуб родился не в один день с ним! Конечно, он тоже родился в солнечный день. Нет, он родился в солнечный-солнечный день! И тут Илюк догадался!
— Острый Зуб, ты же родился не просто в солнечный, а в солнечный-солнечный день! Поэтому у тебя и день рождения должен быть двойной. Первый день рождения — в золотистом пшеничном поле, где колосья были больше те…
— …телёнка! — подсказал Острый Зуб. — А второй день рождения сегодня, вместе с вами!
Вздох облегчения пронёсся по улице, толпа четырежды прокричала «ура!». Багряные и жёлтые листья закружились в воздухе. А в голову Острого Зуба пришли сразу три песни:
На день рождения Хеведусь
Ни к чему тоска и грусть В день рожденья Хеведусь! Потому что в день рожденья Собрались её друзья, И нашёлся друг-слонёнок, А привёл слонёнка я — Суслик из рода Откуси-с-первого-раза!На день рождения Илюка
Неповоротливый слон — Это Кришна, Ловкий и быстрый — Это Илюк! Неженка, соня, ворчун Это Кришна, Сильный и храбрый — Это Илюк! Но если на свет не родился бы Кришна, Тогда бы на свет не родился Илюк!На день рождения Острого Зуба
Говорю тебе любя, Острый Зуб: — Поздравляю я тебя, Острый Зуб…То есть как это «тебя»? День рожденья-то мой! Значит, надо так:
Поздравляю я меня От тебя…Или нет, надо так:
Поздравляю я тебя От меня…Острый Зуб растерялся, мордочка его вытянулась, будто у него прямо из лапок вырывали самый любимый, самый дорогой подарок.
— Ах ты маленький! — пожалела его мама Хеведусь.
Она, облокотившись на подоконник, слушала его песню. — Ты скажи: «поздравляю себя», и всё станет на место! Только было Острый Зуб хотел запеть четвёртую песню, учтя замечание мамы Хе-ведусь, как раздалось щебетание, и с неба слетела стая ласточек. Младшие ласточки чинно, рядком уселись на проводах над окошком, а Старшая Ласточка подлетела к Илюку.
— Кришна! Ах, не так — Илюк! — сказала она. — Ах, Илюк! Наконец-то! Ждём-ждём, а тебя нет и нет! Нам уже пора в путь! Мы были в последнем пробном полёте. Эти, — Ласточка крылом показала на своих птенцов, — каждый день спрашивают: «Когда-когда полетим в Индию?» Они об Индии думают, а я о тебе. Как я могла улететь, не повидавшись с тобой? Прилетим мы в Индию, сядем рядком, и сразу прибежит почтенная Савитри, начнёт расспрашивать про тебя. Какими бы глазами я посмотрела на неё, если бы мы не встретились? А теперь я скажу: «Радуйся, сестра Савитри, Кришна-Илюк дошёл до Чебоксар. Его теперь не узнать! Вырос, окреп, повзрослел, возмужал!» Завтра отправляемся в путь!
Ласточка повернулась к птенцам, которые сидели чинно, как первоклассники первого сентября. Глаза у них были круглые-круглые, будто им жал воротничок. На самом деле они смотрели так потому, что перед ними был великий путешественник, который прибыл из той самой далёкой Индии, куда они полетят завтра на рассвете.
— Так что же передать почтенной Савитри? — спросила Ласточка.
Илюк ответил не сразу. Он молча посмотрел на Ласточку. Глаза его были так ясны и чисты, что в них читались все Илюковы мысли. Сейчас мысль была такая: «Как я благодарен!» Всего три слова. Но тех, кого благодарил четырёхлетний слонёнок в день своего рождения, было много-много: величественные джунгли Индии, слоны — папа и мама, озеро с лотосами, Ласточка, чувашская девочка, Обитель Снегов, солнце, Чабан, черноглазые ягнята, орлы, суслик, борющийся за честь своего рода, его непревзойдённый дядя, собака, успевающая обежать свою тень, много-много детей, девочки с двадцатьюшестнадцатью косичками, сказочники-трактористы, торопыги и увальни, острые на язык, и молчуны, открывающие новые океаны и катающиеся на кольцах Сатурна, и те, что запросто превращают коров в слонов, и ещё циркачи, рыбы, моря и реки, звёзды, поля пшеницы, опять — чувашская девочка, опять — Ласточка.
И потому Илюк ответил Ласточке:
— Скажи маме, что всё в порядке. А папа об этом и сам знает.
— Как прилетишь в Индию, — сказал, подбоченясь, Острый Зуб, — найди там одного слонёнка, того самого, который всюду суёт свой хобот. И скажи ему: пусть сразу же отправляется в Узбекистан, к Зульфие, девочке с двадцатьюшестнадцатью косичками. Пусть поспешит! А не то!.. Охо-хо!..
И Хеведусь нашла что передать:
— Скажи тёте Савитри, что мы скоро будем в Индии!
По всей улице до самой Волги прокатился стон. Все дети, услышав слова Хеведусь, охнули, как от зубной боли. Скажешь, им не хочется в Индию?
Мать Хеведусь, уже убедившаяся в упрямстве своей дочери, вздрогнула.
А старики заговорили о том, что скоро похолодает и путешествовать станет совсем трудно.
А все дети подумали: «Какое это счастье — отправиться в путешествие!»
Счастье? Как же представляют себе счастье четырёхлетние слоны в день рождения? Если бы спросили, Илюк, наверное, ответил бы так: «Счастье — это вот что такое. Ты пришёл издалека и сейчас встретишься с другом. Он ждёт тебя, но ты его никогда не видел. А вдруг ты не понравишься ему? А если и он не такой, каким ты представлял его? Но Хеведусь даже лучше, чем я думал. Про меня же, вы слышали сами, она сказала: «Совсем такой!» (О том, что Хеведусь шепнула ему на ухо, Илюк не скажет никому.) После таких слов становишься сильнее, тебе ничего не страшно. И ты счастлив. Ты готов отправиться куда угодно. И хорошо, что мир велик…»