Чтение онлайн

Правда, она стала слишком жесткой и слишком упрямой, сражаясь за выживание. Многим, увы, слишком многим, ей пришлось пожертвовать. Ведь целых двенадцать лет она сражалась с жестокой жизнью, выкарабкиваясь из последних сил из темной и грязной ямы, куда толкала ее судьба.

Становясь день за днем все расчетливее, вынужденная сама, ни с кем не советуясь, принимать важнейшие решения, она отважно боролась со всем и всеми, кто только мог посягнуть на ее свободу и независимость. Конечно, совсем ожесточиться ей мешали воспоминания о светлом и радостном детстве, любящих родителях; но постепенно, в изнурительной борьбе за существование со всем окружавшим ее миром, она стала по-мужски твердой и непримиримой. Иными словами, жизнь не позволила ей сохранить в полной мере ту женственность, которая была щедро дана ей от природы и без которой трудно женщине найти свое счастье.

Теперь она ощущала себя утлым суденышком, потерявшим управление, сорванным с якоря, беспомощным перед штормами, трепещущим на волнах беспощадной, полной страданий и унижений жизни.

Лишь три дня назад она говорила Джорджу, что никогда не нарушала законов человеческих, оставив, правда, без ответа вопрос, удалось ли ей не погрешить против установлений небесных. Но вторая величайшая заповедь, превосходящая все другие, после заповеди любить Бога, была любовь к ближнему: люби ближнего своего, как самого себя.

Вопреки всему, что случалось с ней в жизни, она старалась из последних сил быть доброй к другим людям. И, несомненно, жгучее наслаждение, которое она испытывала в объятиях Джорджа, было порождением высокой любви, а не просто животной похоти. Так неужели это наслаждение столь греховно?

Рут снова поглядела на себя в зеркало. В ее глазах засветилась надежда. Джордж не мог не видеть той страстности, с которой она прильнула к нему, но он не осуждал ее за это — напротив, опасался, как бы не вспугнуть ее чувства. Она нахмурилась, пытаясь разобраться в новых, во многом непонятных ей мыслях. Она ценила его мнение и его проницательность.

Но он пришел к ней из другого мира. И, вопреки утверждениям мисс Ньюком, он не мог не придерживаться правил приличий, принятых среди аристократов. Но может ли она действительно положиться на его порядочность в их отношениях?

Затем она вспомнила, что он предложил ей вернуться в «Толстый Кот», но больше ни о чем не говорил. Только поцеловал. Может, он и не собирался ничего говорить, а лишь воспользовался случаем остаться наедине, убедив ее в необходимости разговора. А если он действительно хотел ей что-то сказать? Тогда что?

Те несколько прекрасных минут, проведенных ими в ожидании Григсона с чаем, Рут продолжала надеяться, что он предложит ей выйти за него замуж. Но это было до того, как он поцеловал ее. Теперь она подумала, что если бы он и сделал ей предложение, то лишь в надежде, что она его не примет. Ее душа была слишком истерзана. Нет, нельзя позволять себе теперь даже и мысли о браке; она не должна обольщаться, верить в волшебные сказки о принце и замарашке. И как только она поняла это, то решила, что вела себя с Джорджем честно. Взгляд ее упал на часы. Рут с удивлением обнаружила, что с тех пор, как она покинула гостиную, прошло уже почти двадцать минут. Она живо вскочила, переоделась и привела в порядок волосы. Времени для размышлений совсем не оставалось. Несколько минут она занималась тем, чем занималась всегда, — готовилась одолеть трудную задачу, которую задала ей немилосердная жизнь. Она твердо сказала себе, что это пока важнее, а собственные сомнения можно оставить на завтра.

Когда Рут спускалась по лестнице, то в открытые двери гостиной увидела миссис Редфорд. Джордж рисовал ее. Картина эта показалась ей столь неожиданной, что она замерла на месте. Она с улыбкой отметила, с какой невинной и вместе с тем горделивой самовлюбленностью позирует ему старая леди, и искорки веселья озарили ее глаза и лицо.

— Миссис Прайс! — воскликнула миссис Редфорд. — О…

— Пожалуйста, не отвлекайтесь, — поспешно откликнулась Рут. — Простите, я не знала, что вы здесь.

— Я пришла пригласить вас с мистером Нортоном к нам на завтра отужинать, — торжественно произнесла миссис Редфорд, стараясь как можно меньше шевелить губами. — Лорд Фицуотер сказал, что вы пролили на платье чай и пошли переодеваться и что сам он дожидается мистера Нортона, ну вот мы и решили, что можем подождать его вместе. А затем он попросил меня позировать ему!

— Да, я понимаю, — сказала Рут, улыбнувшись.

Ее весьма удивило, что Григсон не послал к ней горничную предупредить о прибытии миссис Редфорд. Возможно, ехидный слуга надеялся, что она будет обескуражена, застав эту почтенную леди в обществе лорда Фицуотера. Сплетни, гуляющие по Бату, вполне могли достичь и его ушей, и он прекрасно понимал, что лорд Фицуотер куда более интересуется ею, чем мистером Нортоном. Но дворецкий не знал, что визит миссис Редфорд уж меньше всего мог обеспокоить Рут.

Она подошла к Джорджу и встала за его плечом. Рисунок был великолепным, и она еще раз удивилась тому, сколь легко он расточает талант, заполняя тетрадь, которую повсюду носит с собой, портретами людей незначительных и даже порой уродливых. Но она не раз слышала от него, что для художника невыразительных лиц не существует. Карман, в котором Джордж носил свою тетрадь, как не без удивления подметила Рут, был во всех его фраках и сюртуках, видимо по специальному заказу хозяина. Портной Джорджа умудрился даже сделать такой же карман во фраке для торжественных случаев — том, в котором она видела его на приеме у миссис Ренфрю.

Но, несмотря на искусство, с каким Джордж изобразил миссис Редфорд, Рут сделала вид, что, взявшись ее рисовать, он стремился скорее развлечь даму, нежели польстить ей, ибо едва ли был в состоянии и настроении поддерживать светский разговор с почти незнакомой ему леди.

— Просто замечательно, — уверенным тоном заявила Рут. — Вы обладаете великим талантом, милорд.

Он быстро взглянул на нее. Улыбка тронула его твердые губы.

— Благодарю вас, мэм, — ответил он. — Но я никогда не рассматривал это занятие как нечто, относящееся к искусству. При иных обстоятельствах, правда, оно здорово помогает преодолеть некоторые неудобства…

— Разве, милорд? — изумленно воскликнула миссис Редфорд.

Рут села за стол и стала внимательно слушать Джорджа. Он рассказал несколько забавных случаев о том, как ему удавалось выпутаться из самых щекотливых историй лишь благодаря умению рисовать. Было очевидно, что в ближайшие несколько часов им вряд ли удастся без помех поговорить наедине, но Рут легко с этим смирилась. Тем более что ей самой было необходимо слишком многое обдумать.

Когда Джордж закончил рисовать и с поклоном передал рисунок миссис Редфорд, Рут не стала тянуть время, предлагая выпить еще по чашке чая, а просто, с улыбкой обратившись к Джорджу, сказала:

— Боюсь, милорд, мой дядя еще надолго задержится. Если желаете, можете оставить ему записку, я непременно передам.

— Благодарю, мэм, — ответил он, вставая и всем своим видом показывая, что в этом нет ничего особенного для него. Но она-то знала, она видела по выражению его глаз, что он далеко не так спокоен, каким хочет казаться. — Полагаю, мистер Мортон наверняка завтра утром появится в «Памп-Рум», не так ли? Скорее всего, я и увижусь с ним там, спешки никакой нет.

— Обязательно передам ему, что вы надеетесь завтра утром встретиться с ним, — ответила Рут.