Чтение онлайн

И уничтожала меня, еще глубже вонзая когти в мой мозг. Я никого не впускал в свое сердце. Никогда никого не впускал. Не мог. Не мог после мамы и Перл, но потом Ческа... Пришла и разрушала мои стены, пока не проникла мне под кожу и не начала разрывать меня на части, захватив все мои мысли.

Она нужна мне. Она чертовски нужна мне.

Чески в спальне не было. Я быстро принял душ и отправился на ее поиски. Чарли, Эрик и Винни уже были в гостиной.

— Ставлю пенни на парня, — сказал Эрик, протягивая свой стакан с виски.

— Синяк под глазом подойдет в качестве замены? — сказал я и налил себе джина.

— Как жестоко, — ответил этот придурок.

— Итак, старина, — сказал Чарли, подходя ко мне. — Как поживает предатель?

— Мертв.

Чарли одобрительно поднял свой бокал.

— Пожалуй, выпью за это.

Мои глаза были прикованы к дверному проему в ожидании Чески.

— Где она?

— В одной из комнат с Бетси. — Чарли ткнул меня локтем, его губы дрогнули в улыбке. — Успокойся, Арти. Прошло всего пять минут с тех пор, как ты видел ее в последний раз.

— Иди к черту.

— Серьезно, — сказал Эрик, садясь рядом с Винни, — кто знал, что великого Артура Адли, Темного Лорда Лондона, можно укротить с помощью шикарной киски.

— Осторожнее в выражениях, — предупредил я Эрика.

— Перл одобряет, — сказал Винни, и я почувствовал, как снова напрягаюсь. Я посмотрел на Вина. Псих смотрел на меня так, словно мог видеть мои мысли, видеть, как сильно Ческа морочит мне голову. Он кивнул в сторону Перл. — Она сказала, что Ческа ей нравится, даже несмотря на то, что она из Челси.

Я вспомнил о Ческе в тот вечер, когда Винни сказал ей, что с ее подругами все в порядке. Что они не винят ее. Ческа спросила меня, действительно ли Винни может разговаривать с гребаными мертвецами. Я никогда об этом не задумывался. А теперь не мог перестать думать об этом. Мне снились мама, Перл, пожар. Снилось то, как в моего старика стреляют у меня на глазах. Мне снилось, как они сидят вокруг Винни и смотрят прямо на меня.

Это было похоже на кран. Все дерьмо, которое я запер в своей голове, как гребаный кран. Один поворот и капля превращается в кровавый поток. И я, черт возьми, уже не мог его выключить.

Раньше я ничего не чувствовал. А теперь вместо этого, будто стал беспомощным. Я должен жить этой жизнью, быть главой семьи. Чтобы выжить самому и защищать свою семью. Но теперь в моей груди была огромная кровоточащая дыра размером с Ческу.

В комнату вошел Джин. Парень был чертовски пуглив.

— Джин, — сказал я, оглядывая его черную одежду и длинные рукава, скрывавшие повязки, под которыми было бесконечное количество следов от порезов.

Вот с чем сталкивались люди, которые слишком много чувствовали в этой жизни. Вскрытие вен, прием наркотиков и смерть — единственные способы избавиться от этого.

— Привет, Арти, — сказал он и сел в кресло. Он уставился себе под ноги, подняв глаза только для того, чтобы посмотреть на Чарли. Парень чувствовал себя гораздо лучше в компании моего кузена. И это правильно. Чарли поддержит любого, кто является частью нашей семьи.

— Где она, черт возьми? — повторил я, желая увидеть лицо Чески.

Фредди вошел в комнату и рассмеялся.

— Черт возьми, Арти. Успокойся. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда тобой будет управлять цыпочка.

Я готов был убить их всех. Одного за другим.

Пять минут спустя я с громким стуком поставил стакан на стойку бара и собрался вытащить Ческу из комнаты, неважно, готова она или нет. Либо это, либо трахать ее на кровати, не обращая внимания, если даже кто-то наблюдает. Когда я проходил мимо кресла Джина, в дверях появились Бетси, Вера, Ронни и Ческа.

— Все в порядке, Арти, — сказала Бетси, понимающе улыбаясь. — Ты выглядишь взволнованным. — Бетси потянула Ческу за собой. Мое гребаное сердце почти остановилось, когда она вошла в джинсах с высокой талией и белом топе. Этот наряд демонстрировал каждый дюйм ее идеальной фигуры.

Ческа улыбнулась мне, ее каштановые волосы рассыпались по обнаженной спине.

— Иди сюда, черт возьми, — прошипел я, и Ческа подошла ко мне. Обхватив ее затылок, я притянул ее к себе. Прижался губами к ее губам, пробуя что-то сладкое. Наверное, очередной гребаный коктейль, который Бетси ей приготовила.

Снаружи донеслись раскатистые удары, эхом разносясь по старой церкви.

— Фейерверки! — сказала Ронни, и все направились к выходу.

Когда они ушли, я прижал Ческу к стене.

— С днем рождения, принцесса, — сказал я ей в рот, проводя руками снизу вверх, прямо к ее сиськам, когда она прижалась ко мне. Мои губы спустились к ее шее.

Я, черт возьми, проклинал эту женщину. Я был зависим от нее. Не хотел, чтобы она исчезала из моего поля зрения. И когда я думал о тех ублюдках, которые хотели украсть ее у меня, продать и использовать, как шлюху, мои глаза наливались кровью. Я хотел разорвать этих уродов на куски и повесить их кости на мою гребаную дверь, чтобы все видели, что их ждет.

— Я скучала по тебе, — сказала Ческа, коснувшись ладонями моего лица. Я снова поцеловал ее. Слова давались мне нелегко. Я не говорил ей, что люблю ее или чертовски скучаю по ней. Я защищал ее, трахал и делал своей другими способами. Это все, что я мог дать. Все, что умел.

— Пойдем, — она взяла меня за руку. Я дернул ее назад, внимательно глядя на нее. Я знал, что под макияжем у нее темные круги под глазами. Она похудела, и с той ночи на складе ее мучили кошмары. Я прищурился, пытаясь прочесть ее мысли.

— Я в порядке, малыш, — неубедительно сказала она и поцеловала меня в губы. — Правда. Я... — Она вздохнула, и я почувствовал, как она ускользает из моих рук. Я всегда знал, что это была чертова несбыточная мечта — быть со мной и оставаться в порядке. — Давай просто насладимся сегодняшним вечером. — Она сверкнула жемчужно-белыми зубами. — Кто не любит фейерверки?

У двери Ческа надела пальто, и я последовал за ней. Дождь прекратился, и все лондонское небо заполняли яркие вспышки, похожие на молнии. Ческа встала рядом с Бетси. Я обнял ее за талию и притянул спиной к своей груди. Прикурив сигарету, сунул ее в рот Чески. Она забрала ее, и я закурил свою. Ческа откинула голову мне на грудь, глядя в небо. А я не сводил глаз с нее. Эта боль в груди снова вернулась, и становилась еще глубже, еще сильнее.