Чтение онлайн

– Пойдёмте вниз, поищем Этьена и Анну, – предложил Патрис. – Я уверен, Этьен бы очень хотел с вами познакомиться.

Я бросила тоскующий взгляд в другой конец коридора, где ждал бывший отцовский кабинет. И, вздохнув, спустилась за Патрисом.

Первым, кого я увидела внизу, был господин Хмаль.

Я невольно вздрогнула, когда он поднялся мне навстречу из белого позолоченного кресла, украшенного резьбой. Мельком я подумала, что резные листья и стебли были точь-в-точь похожи на стебли хависсы.

– Оставьте нас на пять минут, Патрис, – негромко приказал Хмаль. – У нас частный разговор. Отойдите к фортепиано, если даме так будет уютнее.

Патрис вопросительно взглянул на меня. Я кивнула, и он, молча поклонившись, отошёл. Мы остались вдвоём: в гостиной, кроме нас, никого не было.

– Майя покинула столицу на некоторое время, – произнёс Хмаль. – Я крайне рад вашему скорому… выздоровлению, госпожа Чилтон.

– Я всё ещё леди Таннис, – отрезала я.

– Разумеется, разумеется. Быть может, вы расскажете, что вам помогло? Во время нашей последней встречи, я помню, вы носили вуаль?

Его взгляд был неожиданно цепким и хищным.

Я мрачно усмехнулась. Он серьёзно надеется, что я раскрою ему свои тайны?

– Мы использовали мазь, – произнесла я. – Ту самую, которую делают мастера-алхимики. Ужасно жаль, что стеблей хависсы, из которых её делают, не хватает на всех. Должно быть, аккарские совратители, лишённые заветного любовного зелья, чудовищно переживают по этому поводу.

Хмаль едва уловимо поморщился от моей шуточки.

– Это правда? Вы воспользовались мазью?

– Да.

Хмаль несколько секунд смотрел на меня. В моё очень серьёзное и искреннее лицо. Я очень плохо умела врать, но сейчас это играло в мою пользу: ведь мы действительно использовали мазь. Просто… я немного недоговорила.

– Действительно жаль, – медленно сказал он. – Стебли хависсы и… другие компоненты для этой мази весьма редки, я слышал.

– Зачем я здесь и чего вы от меня хотите? – в упор спросила я. – Чего вы добиваетесь, господин Хмаль?

– Разумеется, выдать свою дочь за вашего супруга, – без колебаний произнёс Хмаль. – Мне это не удалось, и это крайне прискорбно… хотя, возможно, через год ситуация изменится. Но у меня есть и другие планы, и один из них касается вас.

– И какой же это план?

– Ммм. Ну, допустим, собрать вашу семью под прежней крышей. Вы дочь лорда Чилтона, которая долго жила в этом особняке. А ещё вы дочь своей матери, которая тоже долго жила в этом особняке. Это необычный дом, вы знаете об этом?

Я похолодела. Что он знал?

– Что именно вы имеете в виду?

– Ничего, моя дорогая, – усмехнулся он. – Совершенно ничего. Но, как вы понимаете, я не большой любитель архитектуры. И основная моя цель…

– Вы хотите так или иначе уговорить моего мужа расстаться со мной.

Господин Хмаль странно улыбнулся:

– Или наоборот, миледи. Или наоборот.

– Но как? Я больше не уродлива, и через три месяца я к нему вернусь. А если со мной что-то случится…

Хмаль усмехнулся и покачал головой:

– На этот счёт не беспокойтесь. Клянусь, я желаю, чтобы вы были живы и здоровы.

– Потому что вы собираете коллекцию из моих родственников, а без меня она будет неполной? – Я скептически подняла бровь. – Зачем вам это? Хотите, чтобы мама и Этьен играли тут в счастливую семью, а я прыгала вокруг них с криками: «Мама, папа, пойдёмте есть мороженое!»?

– Не совсем так.

– А как? – в упор спросила я. – Собираетесь устроить тут бордель? Или принести меня в жертву на празднике урожая?

Хмаль потёр лоб.

– Кажется, ваш муж ещё легко отделался, – пробормотал он. – Что ж, не буду вас задерживать. Я узнал всё, что хотел.

Он быстрым шагом удалился к лестнице. Кажется, ему действительно не понравились мои шуточки. Ну и ладно.

Я оглядела гостиную. Вряд ли отцу понравилось бы, что его дом купили аккарцы. Я вздохнула при мысли об отце. Ведь столько всего наворотил, а? Вызывал хороших людей на дуэль направо и налево, рассорился с лучшим другом и искалечил его, меня продал в отложенный брак, как копчёную селёдку. И хоть бы пансион оплатил! Впрочем, хотя бы в этом виноват был не он: тётя подделала завещание.

И тут меня отвлекли от раздумий звуки фортепиано.

Я повернулась к роялю и замерла, полуоткрыв рот, вслушиваясь в музыку. Патрис действительно играл великолепно. Тонкие пальцы, куда длиннее и изящнее, чем у лорда Танниса, уверенно и быстро летели по клавишам, и мелодия звенела, как капли воды, плыла, будто гондола по волнам, вперёд, к солнцу…

Я села на кресло, исподволь наблюдая за ним. И заслушалась.

Когда он закончил играть, я не сразу это поняла. В моей голове мелодия продолжалась, шумела в ушах, и ужасно не хотелось от неё отказываться.

– Вы потрясающе играете, – тихо сказала я, когда Патрис встал с табурета.

Он просиял:

– Вам понравилось?

– Очень, – честно сказала я. – Мне ужасно жаль, что в пансионе я не училась музыке. Я бы хотела играть так, как вы.

По лицу Патриса скользнула лукавая улыбка:

– Я могу вас научить.

– Серьёзно?

Он обвёл рукой гостиную:

– Похоже, Этьен здесь надолго, а раз уж мы концертируем вместе, куда он, туда и я. Пока он проводит время с Анной, я совершенно свободен.

Он улыбался легко и искренне. Я пожала плечами. Действительно, что могут изменить несколько уроков игры на фортепиано?

– А давайте, – легко сказала я, вставая. – С чего начнём?

Мы занимались часа полтора, пока я не почувствовала усталость. Играть простую гамму оказалось неожиданно трудно: пальцы Патриса были куда гибче. Несколько раз он аккуратно брал мою кисть и показывал, как держать её и как ставить пальцы на клавиши, и его советы действительно помогали.

А ещё вблизи запах его одеколона оказался куда приятнее, чем поначалу. Не знаю, одеколон ли помог или первые шаги в овладевании инструментом, но уже через полчаса я начала ощущать лёгкую эйфорию. Решено! Вернусь домой, обязательно поставлю там фортепиано. И всучу мужу гитару. В конце концов, я замужем и мне положены серенады! И мороженое. Я прикрыла глаза. Ммм… мороженое… а если его размазать по груди и слизывать вместе с вареньем…

– Лиза?

Я очнулась. Патрис немного озадаченно смотрел на меня, но в глазах его плясали лукавые смешинки. Я тут же ужасно смутилась. Так, стоп. Я о чём вообще думала? О мороженом и варенье на своей обнажённой груди! И не только, надо сказать, на своей! Это же варенье, оно липкое!

Я возмущённо выдохнула. И как такое может прийти в голову невинной девушке?

Потом я настороженно посмотрела на Патриса – и, вдохнув его одеколон, вдруг поняла, что ощущаю под платьем жар. Причём там, где приличной девушке его ощущать отнюдь не полагается.